Форум » |.Город.| Окрестности города » Мост над рекой Хурон » Ответить

Мост над рекой Хурон

Мастер: В отдалённости от шумного центра города течёт быстрая и глубокая река Хурон. В этом месте над рекой стоит высокий мост (высотой примерно 18-20 метров), где днём не очень людно, а по вечерам любят прогуливаться влюбленные парочки, а также любители побыть в одиночестве и другие романтики.

Ответов - 45, стр: 1 2 3 All

Наная Шики: Центральная улица -> Все только начиналось. Тень была быстрее всех, и именно поэтому она, проскользнув под мостом бесформненным сгустком, нырнула в воды реки, нащупывая там прежнюю хозяйку, окутывая ее собо, таща наверх и к берегу. Рывок был не очень-то нежным, но, возможно, в таком положении оно и к лучшему было. Впрочем, на фоне происходящего почти незаметное вмешательство... Чего нельзя было сказать о налетевшем вихре, швырнувшем на мост - ну не могла карта действовать осторожно - крайне злого Шики. Впрочем, инстинкт не дал совсем уж позорно упасть, парень все же сгруппировался, перекатился и встал на ноги. Словно дикий зверь, окинул взглядом все вокруг. Мост. Следы боя. Тень, исчезающая в реке... Томи?! Какая-то девка. И тот парень... Все. С этого момента Шики уже никого другого не видел. Гнев нашел цель, нашел слабое место в душе парня, в душе, заметим, паренька из рода прирожденных убийц. Столетия селекции человека, способного сражаться с нелюдьми, сделали свое дело. Он машинально сразу же начал искать оружие. Все оказалось просто. Сила гнева сработала на ура, металл покинул свое место в бетоне моста. И два куска арматуры легли в руки Наная Шики как родные. Изломанные тупые концы с острыми гранями и заусенцами... Самое то, чтобы рвать и дробить, а не колоть и резать. Оружие категорически изуверского убийства, после которого не выживают. Да. Это оно. Глаза Шики горели, тело бросало то в жар, то в холод от наконец-то высвобожденной жажды крови, сконцентрировавшейся на том, кто пытался разлучить его с Томи. Сила воли, способная заставить выйти за границы дозволенного человеческому телу, пусть и ненадолго. Убей... Убей. Убей!!! Он рванул с места, размазываясь в тень. Девчонка рядом с Габриэлем не имела значения, он может убить ее потом или вместе, неважно. Все что услышал его враг - это глухое рычание сквозь стиснутые зубы. Все что увидел - размазанный силуэт несущегося к нему парня. Все что почувствовал - два куска металла, летящие ему один в горло снизу вверх, другой под ребра. Пробить кадык, достать до мозга, сокрушить череп. Поразить солнечное сплетение, размазать внутренности. Одно ранение тварь наверное залечит, но не два сразу. Даже без тех глаз Шики умел убивать.

Габриэль: Недолго Габриэль радовался своему успеху. Если бы у него было чуть больше времени, он бы непременно сотряс эту вселенную надрывным вопросом "за что?" и театрально воздел руки к небу. Ну ладно, одну руку. За что на его голову опять этот маньяк свалился?! Он даже никого не убил, черт побери! Но времени было мало - это дух понял сразу по глазам парня. Тот и раньше бывал не в себе от ярости, но сейчас от него буквально разило безумием. И как только до Габриэля дошло, что тот заражен самым сильным из грехов - Гневом, лицо его приобрело оттенок только что на совесть побеленной стенки. Слишком хорошо Габ знал, чем все это чревато. Время шло на секунды. Быстрым движением он с силой оттолкнул от себя Габриэллу подальше, присел и прыгнул вверх, уходя в призрачную форму. Находясь в ней, он мог летать, но к его невезению сейчас был не в лучшей форме. Впрочем, сил хватило, чтобы взлететь буквально перед промелькнувшими под самым носом концами арматуры, которые успели-таки поцарапать его лицо. Он перевернулся в воздухе и приземлился за спиной Шики. Тут-то духа от слабости и реального, человеческого ранения, и выбросило из призрачной формы. Раненое плечо заныло с новой силой. Размахнувшись здоровой рукой, Габриэль со всей дури прицелился кулаком в затылок нападающего, вкладывая в удар силу своего фантома.

Габриэлла: Сидя спиной ко всему происходящему и необузданно рыдая от ненависти к себе, Габи ничего не видела. Будучи обычным человеком, она и не почувствовала ничего. Рыжая была полностью погружена в себя, и только толчок брата привел её в чувство. Сильный, грубый и до чёртиков неожиданный. Словно оплеуха. - Габриэль! - возмущённо воскликнула она, теряя равновесие и отлетая в сторону груды камней. Несмотря на отличную цирковую подготовку, Габриэлла была застигнута врасплох и не сумела ничего поделать со своим падением. Всё-таки это было поле боя, а не цирковая арена с трапецией. Острая боль прожгла висок, которым она с силой стукнулась о камень, по лицу потекло что-то тёплое и липкое. Вскрикнув от боли, Элла нашла глазами брата и побледнела. То ли от увиденного, то ли от собственной травмы. Дураку было понятно, что на Габриэля напал кто-то очень сильный, невозможно быстрый и нечеловечески яростный. "Зверь" - было единственным подходящим определением. Страшное предчувствие заставило похолодеть. - Не смей... - шептала девушка непослушными губами, отчётливо понимая, что брат-близнец всё равно её не слышит. В ушах звенело, к горлу подступала тошнота, а глаза заволакивала непроглядная темнота. - Не смей умирать снова... В этот момент силы покинули её, а глубокий обморок обездвижил. Под виском медленно росла лужица крови.

Альберт Грандчестер: Берег Хурона, под мостом. Мастер Преследования выскочил из изнанки Мира прямиком на берег. Хурон шумел и бросался солеными брызгами. Альберт обнаружил себя стоящим босыми ногами на холодной мокрой земле, но не придал этому ровно никакого значения. Где ему только ни приходилось бывать, когда он преследовал бегущих! Но сейчас он уже не бежал. След больше не вел его, и это означало одно из двух: либо он нашел беглеца, либо беглец мертв. Мужчина осмотрелся и пошел вдоль берега. Почти сразу он обнаружил неподалеку неподвижную фигуру, завернутую в темный плащ. Голова была закрыта капюшоном, и человек явно лежал лицом вниз, но из складок выбивалась светлая прядь волос, а босые маленькие ножки явно были женскими. Альберт сразу все понял и подбежал. Перевернул девушку, сорвал с нее капюшон - это и правда была та самая Томино Миамото. Только ни дыхания, ни пульса не было - это он проверил первым делом. Вся она была мокрой насквозь, кожа мертвенно бледна, а губы приобрели бледно-голубоватый оттенок утопленника. К тому же, нижняя губа была разбита, а ворот ее некогда белой рубашки заляпан кровью. Все говорило о том, что преступница бросилась с моста. Обычно невозмутимый мистер Альберт крайне удивился: никогда еще преступники не сбегали из Управления, чтобы совершить самоубийство. Это же глупо: на суде всегда был шанс доказать невиновность. Грандчестер решил во что бы то ни стало расспросить девушку о столь странном поступке, но для этого надо было вернуть ее к жизни. Сбросив с себя пиджак, мужчина был настроен решительно, но, глядя на утопленницу, не слишком верил в успех. Когда он был врачом, всякое повидал... И сейчас все выглядело хуже некуда. Оставалось делать ставку только на то, что Миамото - эмпат. Обычно у них сильная воля к жизни. Первым делом он уложил Томино лицом вверх, развязал плащ и разорвал петли рубашки, освобождая от одежды. Подложив руку под шею пострадавшей, он сделал глубокий вдох и начал искусственную вентиляцию легких, плотно прижавшись к ее губам. Дав несколько секунд на пассивный выдох, Альберт продолжил. Но ничего не происходило. «Дело дрянь.» - подумал Альберт, но не останавливался. Он продолжал искусственное дыхание снова и снова, пока его собственные легкие не заныли, а губы не испачкались в крови с губ Томино. Но дать ей умереть? Ну уж нет, только не в его смену! Врач он, или погулять вышел?! Наконец, наметился прогресс: из легких стала выходить вода. Повернув голову Томи набок, Мастер Преследования дал ей время и продолжил вентиляцию до восстановления дыхательной функции. Только вот признаки кровообращения по-прежнему отсутствовали. - Черт возьми, девочка, почему ты так не хочешь жить?! - воскликнул мужчина. Томино была всего на десять лет младше его, но сейчас казалась такой маленькой и хрупкой, что Альберт опасался делать непрямой массаж сердца - не переломать бы ей все ребра. Только выбора-то не было! Ритмичными частыми толчками он стал резко надавливать на грудную клетку утонувшей. Время от времени прерывался, снова делал искусственное дыхание, и возвращался к массажу сердца. Ему начинало казаться, что это длится вечность и Альберт даже стал подумывать об отчете, который ему придется писать в Управлении. Мертвый беглец - нехороший конец дела. Но массаж с вентиляцией сделали свое дело: проверив, мистер Альберт обнаружил, что появилось самостоятельное сердцебиение. Он прервался и взял запястье Томи, следя за пульсом. - Давай, девочка. Живи. Несмотря на прогресс, еще оставался риск развития отека легких. И если это произойдет, то тут он уже ничего не сможет поделать.

Наная Шики: Да. Кто-то из перебитого рода Наная согласился бы с Габриэллой насчет определения. "Зверь" подходил как нельзя лучше, ведь дело было не только в умении убивать, но и в обостренном чутье на природного врага. Чутье, пробуждавшем кровожадность, похожем на инстинкты полудемонов, которые толкали их на нападения. Познай своего врага и стань им. А еще это помогало преодолеть все-таки гнездящийся в людях страх перед чудовищами. Но это как повезет... Шики повезло. В сочетании с Гневом ему выбило последние предохранители, сделав воплощением уничтожения. Зверем. Противник, увернувшийся в последний момент, его не смутил - Шики успел увидеть и почувствовать страх. Не панику, но четкое понимание, что дело дрянь. О да. Это уж точно. Дальше все происходило по законам физики - чтобы развернуться, убийце пришлось гасить инерцию, то есть оказался он снова на расстоянии от противника, уже развернувшись. Так что на момент удара было он к врагу лицом. В отличие от прошлых стычек, на этот раз враг не смылся. Не мог? Способности к анализу у Наная пострадали довольно сильно... Точнее, сконцентрировались на Габриэле, игнорируя незнакомую девчонку, которая то ли вырубилась, то ли сдохла. Так что юноша скорее считал что враг попросту устал - самое время кончать его. Но Габриэль явно не собирался так просто помирать и ударил в ответ. Шики ответил инстинктивно - вскинул навстречу стальной прут, чтобы поганец по сути сам вогнал его себе в руку таким сильным ударом. И сразу же ударил другой рукой. по старой памяти метя железкой в глаз.

Томино Миамото: Берег Хурона, под мостом. Отдача на сердечно-лёгочную реанимацию происходила очень медленно, потому что Томи в самом деле не хотела жить. Тонуть было больно и страшно, но всё это было уже позади - теперь не было никаких тревог. Полный покой. И организм эмпата, не имея в данный момент никакого желания возвращаться к жизни, работал на самоуничтожение, сопротивляясь помощи. Но нельзя было сбрасывать со счетов профессионализм Мастера Преследования и его корыстное желание реанимировать утопленницу, чтобы с честью завершить дело. Может быть, его даже ждало повышение. Поэтому он очень старался и всё-таки сумел заставить лёгкие работать, отторгнув воду. Седце стукнуло с неохотой и через силу, редко и неровно. Но заработало. Сознание возвращалось крайне болезненно. Первым делом Томи ощутила сильную боль в грудной клетке, словно кто-то долго и упорно бил её. По сути, так и было. Прочие ощущения возвращались не сразу. «...Живи» - услышала она чужой голос будто сквозь сон и не сразу поняла, что произошло. «Не хочу» - отозвалось сознание и попыталось вновь покинуть её. Но эта рука, держащая её запястье, зацепила внимание. С трудом открыв глаза, Томи закашлялась и увидела размытое пятно, которое постепенно приобретало очертания незнакомого мужчины. Взгляд никак не хотел фокусироваться. Эмпат смотрела на него молча. Этот мир принимал её обратно болезненно: ныло буквально всё тело, дышать было больно и трудно, губы щипала солёная вода. И чертовски холодно! Томи осознала, что лежит на холодной и мокрой земле в одном белье, а под ней только мокрый плащ и разорванная рубашка, но сей факт ничуть её не взволновал. Даже к собственной жизни сейчас она относилась с полным безразличием. И только сердце кольнуло, вызвав горькую досаду: она вспомнила, что Джеймс отправил её на самоубийство. Шики она уже давно не видела - у него своя жизнь, и это правильно. Никого из близких не было рядом. Первое чувство, овладевшее ею после возвращения, было разочарование. В людях, в мире, в тех, кого она любила. И в себе. - Кто вы? - слабо поинтересовалась Томи. Не то, чтобы её это очень волновало. Но вот зачем и почему он не дал ей спокойно утонуть - был вопрос важный. Какое вообще дело до неё какому-то незнакомцу? Всё ещё бледная, как свежевыпавший снег, девушка боялась пошевелиться, чтобы не вызвать новую боль. По телу стал проходить озноб, и дрожь становилась всё интенсивнее. Недавняя утопленница медленно облизнула губы - жжение от солёной воды усилилось. Или это рана? Томи хотела вытереть губы, но не смогла сделать такое простое и привычное движение правой рукой - её пронзила острая боль. И вопрос незнакомцу "зачем?" так и не был задан - вместо этого вырвался стон. Больше всего на свете Томи хотела, чтобы всё это прекратилось. Ей нечего здесь делать. Здесь больно. Здесь она одинока. Верните время вспять и не забирайте её у вод Хурона!

Альберт Грандчестер: Берег Хурона, под мостом. - Меня зовут Альберт Грандчестер - представился мужчина, считая пульс потерпевшей. Он был неровным и слабым. Но главное - был. И она говорила, это хороший знак. Мужчина отпустил запястье девушки. - Я служащий Управления, откуда вы, мисс Миамото, сбежали сегодня утром. Меня отправили на поиски. Должен сказать, что вы совершили несусветную глупость, решив утопиться, но все уже позади. Альберт сразу понял, в чем было дело, когда Томино попыталась шевельнуть рукой и застонала. - Потерпи сейчас, девочка. - он осмотрел руку, пропальпировал, стараясь не давить слишком сильно - У тебя перелом. Вообще-то я собирался сразу отвести тебя в Управление Полного Порядка, но придется заглянуть в больницу. Когда мистер Альберт держал ее руку, он не мог не заметить, как сильно дрожит Томино и тут же обругал себя. Вот дурак-то! Погода сегодня холодная, Хурон вообще ледяной в такие дни, девушка раздета, лежит на мокром, да еще и шок. От одного переохлаждения сейчас легко можно попрощаться с жизнью. Но одежды-то не было. Бежать с ней через Изнанку Мира не выйдет - слишком слаба. Оставить тут? Сбежит же. Аккуратно придерживая беглянку под спину, он усадил ее и полностью освободил от мокрой рубашки, которая еще болталась на руках. Чтобы отвлечь девочку от боли, решил завести разговор. - Вот скажи мне, зачем ты все это затеяла? Тебе что, жить надоело? Даже суда еще не было, тебя могли оправдать. И... Мастер Преследования как раз надевал на плечи Томино свой сухой и плотный пиджак, когда заметил слева под бюстгальтером маленький четырехлистный клевер. То, что это не татуировка, понял сразу - не вчера родился в этом мире. Типичная печать. Копаясь в закоулках памяти, Мастер пытался припомнить, зачем ставят такие. Чтобы сдержать что-то или наоборот, открыть. - Что это? - неожиданно резко спросил Альберт. То, о чем он подумал, ему не понравилось.

Габриэль: Навстречу арматурине со всей дури, помноженной на силу фантома, несся кулак Габриэля. Успев вовремя среагировать, парень раскрыл кулак, перехватил железку и с той же силой развернул ее, направив по дуге в сторону и вниз. С размаху отпустив, Габ быстро сунул руку в карман - там были кулоны Велианта. Какой-то из них должен был стать подспорьем и компенсировать раненое плечо. Но едва он успел вынуть руку, как вторая стальная палка с омерзительным хрустом вошла в глазницу. Предотвратить это больной рукой дух не успел. Раздался дикий вопль и брызнула кровь. Боль в плече он теперь даже не ощущал, только хрипел и выл. Здоровая рука сжала предмет, который был извлечен из кармана. Не кулон! Не глядя, только на ощупь дух понял, что достал амулет той девчонки-блондинки, который отнял в городе. И девчонка эта уже пошла на корм рыбам в Хуроне. Боль стала безумием. Вой и крик сменился диким, безудержным смехом сумасшедшего. Пусть он проиграл! Но на этот раз не зря! Вторая смерть не будет такой же позорной, как первая. Вторая будет в бою. И пусть этот ублюдок думает, что победил. На самом деле, первый мат в партии поставил он - Габриэль. - Что бы ты ни сделал... - хрипел он, сбиваясь и срываясь на истеричный смех. Все лицо заливала кровь, парня шатало, но он упорно продолжал стоять. Мозг уже ничего не соображал, он хотел только одного: сказать ему напоследок какую-нибудь гадость. Что-нибудь, что ударит его больнее, чем это. - Она все равно уже сдохла!!! Выплюнув эти слова ему в лицо, Габриэль швырнул на землю амулет Томино. Он был погнутым и искореженным.

Томино Миамото: Берег Хурона, под мостом. Вопреки всякой логике, губы Томи тронула едва заметная улыбка, которая превратилась в горькую усмешку. Продержавшись лишь пару секунд, та растаяла, как дым. И девушка вновь стала серьёзной, только в глазах стало ещё больше боли. Надо же. Всё оказалось так прозаично. Раньше Томи наивно полагала, что в трудную минуту с ней непременно будут близкие. Она верила, что в этом Мире есть люди, которым она не безразлична. Раньше у неё были друзья. Был заботливый и такой родной, пусть и не по крови, брат. Был человек, который заставлял её сердце гореть и пылать. Любить так сильно, как это только возможно. Человек, прикосновение губ которого было чем-то неземным и невыносимо, до сладкой боли, прекрасным. Был... Образ сероглазого юноши, некогда такой светлый в памяти и вызывающий трепет в сердце, потух во тьме. Сердце не взволновалось. Душа продолжала рваться на части. Одержимость Отчаянием меняла эмпата до неузнаваемости. Томи потёрла глаза левой рукой. Вот, значит, как обстоят дела. Её ищут в Управлении. Ну, хоть кто-то... Томи снова горько усмехнулась, чувствуя, что душа болит сильнее, чем сломанная рука или грудная клетка. Девушка проигнорировала расспросы служащего про "зачем?". На самом деле ему всё равно, не так ли? Всем всё равно. А ей было безразлично, как зовут этого мужчину. Кто он и откуда. Но ей не понравилось, что он раздел её, пусть и с благими намерениями. Она не просила его спасать себя. Не понравился и его пиджак - просто потому, что он принадлежал чужому мужчине. Но её частичная нагота и мокрое, испачканное (а некогда белоснежное) нижнее бельё - это всё, что вынудило Томи принять этот жест. - Это демон. - задумчиво глядя в пустоту, ответила "преступница Миамото" на вопрос о печати и прикрылась пиджаком получше, насколько позволила сломанная рука. Ей не нравилось, что чужой мужчина её рассматривает. - И я виновна. Уходите отсюда, мне не нужна ваша помощь. Или убейте меня, пока я не убила ещё больше людей. Можете сказать в Управлении, что я сопротивлялась и вам пришлось это сделать. Потому что я с вами никуда не пойду. Вернувшаяся к жизни утопленница сидела, молчала и смотрела, как бежит Хурон. Даже в пасмурный день течение воды и брызги завораживали, хоть в них и не блестело солнце. Томи даже забыла, что боится воды. Забыла, что всё ещё дрожит от холода. Боль в руке и во всём теле постепенно сливались воедино и становились частью её внутренней боли. Она чувствовала, что снова тонет, но на этот раз в собственном одиночестве. И сейчас она была уверена, что не сможет выплыть.

Наная Шики: Возможно, Габриэль своего добился. А может и нет. Звери не рефлексируют и не задумываются, живя только текущим моментом. Даже если за зверем стоял человек, способных понять слова врага, его мысли слишком сложны были для инстинктов убийцы, которые знали только одно решение всех проблем и одно воздаяние за любые поступки. Амулет был не более чем сигналом к завершению начатого. Так что слова Габриэля закончились отвратительным хрипом и хрустом, когда металл пробил его горло. Второй удар начал крушить ребра и внутренности, воткнувшись-таки в тело. Чудовище работало жестко, грязно, но тщательно - чтобы в теле врага не осталось даже намека на жизнь или работающий орган. В брошенном на землю теле уже мало было общего с человеческим стараниями Шики. Кровь была на обоих и обильно поливала мост... и вот только тогда кровавая пелена ослабла, ведь жертв для агрессии в поле зрения просто не было... А вот амулет Томи был. Парень отбросил железяку и поднял его, постепенно осознавая, что ему сказали и вспоминая как исчезла в реке Тень... Вот только убить было уже некого, валявшаяся неподалеку девчонка не интересовала внутреннего зверя, притихшего до поры до времени, до тех пор, пока в поле зрения не попадет еще одна жертва. Юноша уже забыл о кровавой бане, которую тут устроил, хоть ощущение и было такое, словно вагон кирпичей толкал... но мысль о том, что его Томи может быть мертва, подстегнула и заставила снова взять себя в руки. Шики помчался к выходу с моста, вниз, на берег. И уже по пути заметил внизу знакомую фигуру и еще какого-то мужика. Там, где мост уже сходил на нет, Шики уже просто спрыгнул с высоты в пару метров. - ТОМИ!!! Все же живая. Шики не думал о том, что выглядит сейчас поганее некуда - растрепанный, в заляпанной кровью одежде (даже не поймешь, его ли кровь или чужая) и с куском металла в руке. Мужчину он не знал, но готов был в любой момент кинуться в бой, если тоот хоть пальцем девушку тронет. Тень, к счастью, была рядом. Но сейчас обо всем, кроме Томи, парень и думать забыл. Железка воткнулась в землю, а сам он упал на колени рядом с девушкой: - Что случилось? Он сказал... Что ты... - В руке былповрежденный амулет.

Альберт Грандчестер: Альберт был врачом, но не врачевателем чужих душ. Он не понимал, что творится с Томино, но чуял что-то неладное. Обычно самоубийцы так себя не ведут. Мужчина снял шляпу, машинально обмахиваясь ей и думая. Он тоже стоял молча и смотрел на Хурон. Эта река славилась тем, что обычно не отдавала утопленников. Суровый Хурон забирал их раз и навсегда. Как она оказалась на берегу? Мастер Преследования внимательно посмотрел на Томино и понял, что добровольно она в самом деле никуда не пойдет. Этот разговор про печать и демона нравился ему все меньше. Альберт заподозрил что-то - точнее, у него было сразу несколько версий. Внезапно рядом появился окровавленный, незнакомый парень, причем похоже, кровь была вовсе не его. Но очевидно что он знал девушку, и ее судьба не была безразлична. - Я нашел ее на берегу Хурона утонувшей. К счастью, удалось реанимировать. Но это странно... Хурон не отдает утопленников. - Альберт хотел было добавить что-то о своих подозрениях и мыслях, но не стал. Мало ли, кто этот парень вообще. Решив дальше хранить молчание и дать себе время на обдумывание дальнейших действий, он присел рядом с Томи на корточки. А потом внезапно приблизился к ее шее, вдыхая запах волос.

Томино Миамото: Молчание, которое повисло после категоричного заявления Томи, гнетущим не было. Во всяком случае, не для неё. Девушка сидела и смотрела на реку, прижав правую сломанную руку к животу и стараясь не двигаться. Она не думала, что будет делать дальше, куда пойдёт. Идти было некуда. Совершенно ничто и уже никто не волновал её. Отчаяние посеяло в её сознании лишь одну навязчивую мысль: "убить себя", и эта мысль не только дала ростки, но и уверенно развилась и теперь цвела буйным цветом, вытесняя всё прочее. Что осталось от прежней неунывающей и жизнерадостной Томи с лёгкой, как тёплый весенний ветер, улыбкой на губах? Ничего. Теперь на её губах была только кровь, оставшаяся после неудачного самоубийства. И хоть эмпат совершенно не помнила, как именно она прыгнула - сомнения, что всё было именно так, отсутствовали априори. Даже убить себя не смогла. Не-у-дач-ни-ца. Внезапно знакомый голос окликнул её. До боли знакомый голос. Она подняла голову на звук - по лицу Томи сложно было понять, что она чувствует или о чём думает, когда Шики приближался. Одержимая самым пассивным Грехом, сверхчувствительная раньше девушка сейчас не ощущала ровным счётом ничего, кроме своей боли. То есть, где-то на периферии сознания она смутно помнила, что любила этого юношу. Но сейчас при виде его сердце взволнованно не стукнуло, а пресловутые и пошлые "бабочки в животе" не шевелились. Всё внутри умирало. Он опустился рядом и несколько секунд они смотрели друг на друга. Он - взлохмаченный, окровавленный, взвинченный. И она - мокрая, грязная, почти раздетая, побитая и переломанная водой. Но неестественно спокойная и опустошённая. Будь Томино прежней, она тут же встревожилась бы за Шики, забыв о себе, но сейчас только насторожилась: "что ему нужно и почему он так волнуется?" В отличии от Томи, Шики ничего не помнил с тех пор, как получил собственное тело. Он знал её от силы пару дней, а ещё прошлой ночью она пыталась напасть на него в их собственной комнате, где он не побоялся переночевать с ней, несмотря ни на что. С чего бы ему ей верить? С чего бы волноваться? Недоверчивая теперь, Томи построила в голове свою собственную логическую цепочку. Для неё она была истинно верной, даже если на самом деле это было не так. - У меня не получилось утонуть... - добавила она к тому, что рассказал Альберт. И в её тоне явно слышалось сожаление о том, что она всё ещё жива. И недовольство своим "спасителем". Кто его просил вмешиваться? Томи только сейчас заметила Тень, стоявшую неподалёку и... обрадовалась бы, если бы могла. Но её бледное и всё ещё мокрое лицо не выражало ничего. - Тебя прислал Джеймс? - заметив в его руках свой сломанный амулет, одержимая всё поняла на свой лад. Наверняка брат заметил с моста, что самоубийство не удалось и послал того, кто точно сможет довести дело до конца. Амулет больше не защищал её, Охотник на демонов справится очень быстро. Наверное, как раз для этого у Шики с собой эта железка. Девушка выразительно посмотрела на кровавый кусок арматуры. - Он рассказал тебе, что я должна умереть? Только сделай это быстро, если сможешь... - Томи хотела покончить со всем этим, наконец. Но мазохизмом не страдала и не хотела мучительной смерти. Всё ещё дрожа, она хотела добавить что-то, но выходка Альберта так ошарашила своей неожиданностью, что Томи от него отпрянула и чуть не упала, не сумев опереться на сломанную руку. Он понюхал её волосы? Ей не показалось? - Что вы делаете? - этот его жест сильно походил на нездоровый фетишизм или какую-то извращённую форму... Томи даже не могла придумать, чего именно. Но это было ненормально и неуместно.

Наная Шики: - Нет, когда твои карты явились ко мне, я понял, что дело дрянь и послал Тень искать тебя. - Объяснил Шики, еще не до конца пришедший в себя и не понимающий тем более, что творилось с Томи. но потом и сам почувствовал и услышал ее слова. - Ты чего, Томи? Я этого Джеймса не видел с тех пор как тело получил. На мосту был тот рыжий выродок... Я думал, он тебя и столкнул... - На мгновение выражение лица Шики стало пугающим, - Но больше он никому вреда не причинит. Никогда. Действительно, при одной мысли, что он поквитался с тем уродом, Шики чувствувал жестокую радость. На том свете не забудет, гад, что значит с ним связываться. Он догадывался, что смерть была хоть и быстрой, но отнюдь не моментальной. Так ему и надо. Прежде чем юноша сумел осознать, что сказала Томи, мужик снова влез и юноша уже не выдержал - резким движением оттолкнул его от Томи и подхватил ее саму. Уже потом дошло, что она сказала. - Ты не должна умирать, Томи. Ты что, с ума сошла? - Он нехорошо посмотрел на Грандчестера, - Я пришел спасти тебя и никому не позволю тебя тронуть.

Мастер: Едва Шики коснулся Томи, подхватив ее, сбылось то, что когда-то обещал ему Клоу Рид на празднике. Яркая вспышка ворвалась в память и осветила события того приятного вечера. Шики не вспомнил все разом, но увидел обстановку, почувствовал то, что чувствовал тогда. Увидел и Томи, которая учила его танцевать - она была совсем другой, не такой, как сейчас. Память была обрывочной, как отдельные кадры кинофильма: обстановка зала - эпизодичной, чувства, испытанные когда-то давно, - мимолетными, Томи осталась только образом и ощущением прикосновения к ней в танце. На этом вспышка погасла.

Отчаяние: Отчаяние так и не покинула свою зараженную, хотя вот-вот была уже готова отделиться от нее в воде, когда пропали дыхание и пульс. Чертовы люди. Чертова местная магия. Она ведь почти спасла эту беднягу, отняла ее у этого жестокого мира, подарила покой и умиротворение. А они вернули ее в ад! Проклятые. С негодованием бледная красавица кружила вокруг, пока развивались события по спасению. Она недовольно и угрожающе обнажала острые зубки на Альберта, а уж когда объявился Шики, и вовсе взбесилась. Тот самый! Проклятый! Мерзкий! Человек! «Не позволю! Не отдам! Она МОЯ!» - неслышно для всех вопила ледяная дева, проклиная, на чем свет стоит, своего брата - Гнева. Говорила же, чтобы держал своего одержимого подальше! Когда эти двое рядом, все становится слишком сложно. Зашипев в лицо Шики, она беспокойно завертелась вокруг Томи, лихорадочно думая, что предпринять. Как отвадить от нее всех этих благородных спасителей? Отчаяние понимала, что никак. Теперь можно было действовать лишь изнутри. Прозрачное и невидимое для всех тело греховного воплощения стало еще тоньше, превратилось в искристую дымку и быстрым потоком вошло в тело Томи, окутывая ее сердце изнутри, заполняя ее всю. «Не слушай никого. Никто из них не поймет, что творится у тебя в душе. Только ты все знаешь. Только ты знаешь, что смерть - твое избавление. Только ты знаешь, что спасешь всех, убив себя.» Помимо психического воздействия, Отчаяние пошло на крайние меры и температура тела Томи стала плавно падать, стремясь к переохлаждению и остановке сердца. Благо погода и обстановка способствовали. Если все эти мерзкие людишки не отстанут, она сама убьет ее прямо здесь. И пусть спит спокойно, бедняжка.

Альберт Грандчестер: Из разговора этих двоих Мастеру Преследования удалось кое-что понять. Если здесь замешаны Карты Клоу, тогда понятно, как утопленница оказалась на берегу. Иначе Хурон ни за что не отдал бы ее тело - оно бы пропало бесследно. Еще Грандчестер стал подозревать неладное в отношении преступницы. Служащий был знаком с этой девушкой исключительно посредством папки с ее личным делом из Управления. И когда-то очень давно наблюдал издалека ее участие в Турнире. Но даже этих малых крох знания хватало на то, чтобы понять: девушка ведет себя очень странно. На лицо была глубокая депрессия, возможно даже затяжная. Что-то же толкнуло ее на суицид? Но обычно большинство самоубийц уже в критический момент осознают свою ошибку и испытывают облегчение, если их удается спасти. Томино же вела себя так, будто ее спасение - это худшее, что случалось с ней в жизни. Нежелание жить просто поражало Альберта. Да и общее поведение не совпадало с характеристикой эмпата. По мнению государственной ищейки, в этой ситуации требовался либо хороший психоаналитик, либо... вторая мысль и заставила его использовать свой нюх ищейки. Зря он, конечно, сначала не спросил разрешения на свои действия. Паренек ожидаемо оттолкнул его, но сильному и взрослому мужчине удалось удержать равновесие. Он резко встал, отошел на шаг и водрузил шляпу на голову. - Полегче. Я только хотел проверить, не пахнет ли она безумием. - глядя в ужасающе пустые глаза девушки, проговорил мужчина. Затем перевел взгляд на паренька в крови. - Вы знакомы? Вся эта ситуация требовала от него, как от служащего, немедленного ареста обоих и доставки в Управление. Но Альберт решил для начала разобраться. Нередко оказывалось, что у преступников есть оправдывающее их алиби. Но в данном случае вряд ли кто-то в Управлении будет разбираться с этим. Улики слишком очевидны. Однако... не все здесь было так просто. - Она вменяема. Но от нее пахнет чем-то странным... Ты, случаем, не одержима, девочка? Что это за демон, о котором ты говорила? - Кстати - добавил он уже по отношению к Шики, который подхватил утопленницу. - Полегче там, у нее рука сломана.

Томино Миамото: Томи слушала, но как будто не слышала и половины. Всё перекрывала боль, стянувшая жгутом хрупкое тело, и мысли. Отвратительные навязчивые мысли были быстрее и сильнее здравого смысла и её обычно рассудительного разума. - Нет? Наверное, вы разминулись... - пролепетала девушка, отводя взгляд к бегущей воде. - Джеймс сказал, что мне недолго осталось. Да... Ты же ничего не помнишь обо мне. Печать, Шики. Она разрушается, и я это чувствую. Ты ведь уже видел этого демона во мне, помнишь? На улице в городе... И в нашей комнате. Томи говорила очень сбивчиво и путано. Никак не получалось связно напомнить Шики о том дне, когда она впервые потеряла амулет, и его инстинкт пробудился рядом с ней. А потом девушка вдруг решила, что объяснять и вовсе не стоит. Это бесполезно. Сейчас он и сам всё почувствует. Как в тот день. - Я сама прыгнула. - выдохнула Томи облачком пара и качнула головой, посмотрев на Шики своими потерянными, пустыми глазами. - Я должна, понимаешь? Меня уже почти не осталось, я всё равно уже умираю. Так я, по крайней мере, заберу её с собой... Все чужие эмоции вокруг теперь были словно эхо - только далёкие отголоски. В голове стучала пульсирующая боль, отзывающаяся в каждой клеточке тела. Сердце билось редко и неровно. Становилось всё холоднее - одержимая вдруг поняла, что совсем заледенела, будто искупалась в проруби в морозный день. Её кожа становилась всё бледнее, руки были словно льдинки. Но инстинкт самосохранения отключился напрочь и не подгонял греться, искать источник тепла. - Я не одержима. - только и ответила она Альберту бесцветным голосом, не желая больше ничего объяснять. - Я с детства такая. И хватит с меня... Когда Шики подхватил её, первым желанием Томи было прижаться к его груди. Но что-то оттолкнуло, обдало холодом и девушка отреагировала иначе: вся напряглась и сжалась в комок, ожидая... Чего она ожидала? Наверное, что вот прямо сейчас касание и будет катализатором. Сейчас внутри него вспыхнет ненависть и ярость. Сейчас Шики увидит демона в ней и поддастся инстинкту. Со странным спокойствием девушка поняла, что готова принять это. «Я так устала от этой боли. Убей меня, наконец. Только сделай это быстро, пожалуйста...» Томи закрыла глаза. Сейчас всё закончится. Наконец-то.

Наная Шики: Юноша вздрогнул от воспоминания, но это был не страх или ненависть. Воспоминание было настолько светлым и теплым вопреки всему происходящему с момента его отделения от своей половины, что ударило сильнее некуда. Его глаза даже раскрылись шире, словно он увидел девушку иначе, такую как тогда, а не сейчас. - Томи... Я помню. Помню, как мы танцевали, понимаешь?! - Он развернул ее, хоть и осторожно, лицом к себе, взглянул в глаза, - Помню теперь тебя... И вижу тебя, а не ту тварь. Ты вернулась и подавила ее, смекаешь? Но тут он сообразил, что Томи холодная как лед, и что-то тут не то. У него-то самого скорее повышенная была температура после схватки, потому и заметил сразу. Ну конечно, после купания в реке пиджак особо не спасет... Прижал к себе крепче, чтобы согреть. - Черт, ты же замерзла... Идем. - Наная не планировал интересоваться мнением явно выведенной из равновесия Томи и затем подхватил ее на руки и крикнул Грандчестеру, - Ее надо согреть, а то умрет. Куда нести? Быстрее!

Альберт Грандчестер: Альберт был до крайности озадачен всей этой ситуацией. У него был миллион вопросов и ни одного, по сути, ответа. Более того, сейчас он явно ощущал, что от этого парня - который, кстати, был весь в кровище (интересно, чьей?) - пахнет так же, как от горе-самоубийцы. Либо они оба одержимы, либо нюх подводит. Мужчина озадаченно почесал бороду. Такого раньше не случалось. Да и быть не может! Мастер Преследования Затаившихся и Бегущих никогда не ошибается в таких делах. И все же он был на распутье. Долг требовал от него сейчас же скомандовать нести девушку в Управление Полного Порядка. Но он слишком хорошо понимал, что там будет. Никто не станет разбираться, никто не станет лечить Томино. Ее запрут в камеру понадежнее и ускорят процесс. А там и до Мастера Пресекающего Ненужные Жизни недалеко. Для утопленницы это, конечно, будет радость - судя по тому, как сильно она не хочет жить. И друга ее арестуют до выяснения происхождения крови на нем. Кто знает, что там еще раскопают. И все же Альберт нутром чуял, что сделай он это - и прощай спокойный сон. Совесть замучает его, а чувство несправедливости сожрет с потрохами. Что если произошла большая ошибка и она будет стоить кому-то жизни? В конце концов он понял, что готов сдать Томино в Управление только после того, как убедится во всем. По счастью этот Шики, похоже, не знал, куда бежать и что делать. Что ж, тут Альберту и карты в руки, как говорится. План действий выстроился сам собой. - Ее ищут. Вам надо затаиться там, где искать не будут. - мужчина наклонился и поднял с земли мокрую, грязную, перепачканную кровью рубашку, которая была на Томи, и перекинул ее через плечо. Она пригодится. - Я, пожалуй, готов пустить вас ненадолго к себе домой. Но отсюда далеко - она замерзнет прежде, чем мы доберемся. Впрочем, я могу быстро пронести ее Темным Путем. А ты уж сам догоняй. Только найди где-нибудь одежду для твоей подруги. У меня ничего подходящего не найдется, а разгуливать в одном мокром белье - это вряд ли разумно. Альберт протянул руки, показывая готовность взять Томи к себе. И тут уж выбор за Шики: доверять или рисковать.

Томино Миамото: - Танцевали... - тихим эхом повторила Томи, пытаясь понять, о чём говорит Шики. Вспомнить удалось не сразу: все счастливые воспоминания таяли в подсознании, как полуденные тени. Всё это было так давно, будто не с ней и не в этой жизни. Воспоминание о том вечере было очень смутным и почему-то причиняло боль. Больно было буквально от всего: от мыслей, попыток вспомнить, даже от того, как Шики подхватил её на руки. Руку в месте перелома пронзила острая боль и Томи, не сумев вытерпеть молча, охнула. Как же он не понимает... Почему не понимает? Почему не видит очевидного? Её же больше нет, осталась только оболочка, которая скоро опустеет и будет занята... тварью, как он сказал. Печать по-прежнему горела той болью, которую причиняет кусок льда, прижатый к обнажённой тонкой коже. - Шики, - Томи приподняла левую руку и коснулась ледяной ладонью его тёплой щеки. На мгновение тепло юноши показалось Томи едва ли не кипятком и почти обожгло. Этот импульс заставил сердце встрепенуться раненой птицей, но мгновение ускользнуло так же быстро, как и возникло. - Прежней меня уже нет, теперь я и есть эта "тварь". Я не могу её подавить. Не обманывай себя. И не давай мне надежды. Её уже нет. А между тем, помимо её воли, двое мужчин уже решали за неё, что делать дальше. Это вызвало внутренний протест. Зачем они это делают? Зачем вмешиваются? Если бы только Хурон забрал её, ничего этого сейчас бы не происходило. Её душа была бы упокоена, Шики жил бы дальше своей жизнью, а Джеймс... он, наверное, снова пропал бы в своих путешествиях. И когда-нибудь повстречал бы хорошую девушку, которая излечит его от привязанности к сестре. История закончилась бы так, как должна закончиться. Что-то внутри противно ныло, исходило бешеной тоской и рвало Томи на молекулы от отрицания происходящего. В отчаянии она подумала было, что может вырваться и сама решить свою судьбу с помощью Карт Клоу, но вспомнила, что их у неё больше нет. А свои собственные силы почему-то покинули. С безразличным удивлением девушка-эмпат только сейчас заметила, что совсем не чувствует людей. Ни Шики, ни Альберта. Оба - закрытые книги для неё. Да что там эмпатия... не было даже простых физических сил пошевелиться. О каком побеге может идти речь? Оставалось протестовать. - Я не хочу... - слабо откликнулась Томи с тревогой в голосе, когда Альберт выразил желание забрать её. На мгновение раненая птица в груди снова шевельнулась и подсказала истинное желание девушки: она не хотела расставаться с Шики. С ним было тепло. Но и это желание быстро провалилось в глубины подсознания глыбой льда, оставив взамен лишь навязанное ей Отчаянием желание того, чтобы её никто не трогал. Желание одиночества. Это было так странно, учитывая, что совсем недавно это чувство уничтожало её. - Просто оставьте меня одну и уходите. Я разберусь сама... - без особенной твёрдости в голосе, но решительно попросила девушка. Чем сильнее её сердце пыталось стремиться к тому, кого она так сильно любила, тем отчаянее и резче происходило отторжение. Тем больнее было говорить эти слова и отталкивать от себя. Но иначе Томи сейчас никак не могла.



полная версия страницы