Форум » |.Город.| Окрестности города » Мост над рекой Хурон » Ответить

Мост над рекой Хурон

Мастер: В отдалённости от шумного центра города течёт быстрая и глубокая река Хурон. В этом месте над рекой стоит высокий мост (высотой примерно 18-20 метров), где днём не очень людно, а по вечерам любят прогуливаться влюбленные парочки, а также любители побыть в одиночестве и другие романтики.

Ответов - 45, стр: 1 2 3 All

Томино Миамото: -> Кафе Всю дорогу от кафе до моста их сопровождало молчание. Томи устала стучаться с просьбами о помощи в закрытую дверь, которую возвёл перед собой Джеймс. Странно, но раньше он не был равнодушен к этой проблеме. Наоборот, волновался об этом больше, чем сама Томи. И она знала, почему так: брат чувствовал свою ответственность. Что же случилось сейчас? Что его так изменило? Девушка шла молча, изредка оглядываясь по сторонам из-под капюшона, и старалась привести свои мысли и чувства в порядок, но ничего у неё не получалось. Откуда взяться порядку, когда ты беглая преступница с неконтролируемым демоном внутри? Ещё и эта усталость... Давно она не чувствовала себя такой обессиленой и будто обесточенной. Что-то буквально выжимало из неё все силы и энергию, что-то сильное, но незримое... Подходя к мосту, Томи услышала шум воды. Неужели тут есть река? Надо же, она столько времени прожила в этом Мире, но даже не подозревала, что неподалёку есть река. Судя по шуму, она очень быстрая. Интересно, глубокая ли? Внезапно Томи почувствовала нарастающее головокружение - будто слабое дуновение ветерка, переходящее в сильный, порывистый ветер. Оно было и несколько минут назад, но такое незначительное, что девушка списывала это на усталость, а сейчас становилось ясно, что ситуация усугубляется. Головокружение заставило её остановиться у самого начала моста. Томи припала к высокой колонне, ухватившись за неё: казалось, будто мир уплывает из-под ног. Что-то было не так. Она, конечно, устала, но не настолько же, чтобы в буквальном смысле падать! И тут Томи почему-то испугалась. Липкий и холодный страх овладел ею, грозясь перейти в панику. На всякий случай девушка коснулась печати - но та не пылала, не болела. С ней всё было в порядке. Не желая больше надоедать Джеймсу, Томи просто закрыла глаза и решила взять свои эмоции под контроль. Кому, как не эмпату, с этим справиться? Но что-то мешало. Томи чувствовала себя чертовски слабой, мир кружился вокруг неё дьявольской каруселью, чувства смешались и не желали подчиняться. Девушка попыталась воззвать к своему шестому чувству - её верной опоре во всех передрягах. Если она не может ничего сделать, то может хотя бы понять, что происходит. Но ничего конкретного не вышло. Обычно такая точная, интуиция сейчас говорила с ней какими-то загадками да намёками. Томи почему-то почувствовала себя маленькой наивной мышкой, с которой играет сытая кошка. И что-то подсказывало, что скоро кошке наскучит играть, и тогда глупую мышку ожидает фатальный удар кошачьей лапой... Ерунда какая-то. Ох, если бы только она могла сейчас правильно истолковать свою интуицию! - Джеймс... - Томи не выдержала уединения со своим внутренним кошмаром и позвала брата. Кто-нибудь, хоть кто-то!! - отчаянно молило о помощи её подсознание. - Помоги мне. Я не понимаю, что происходит, но мне очень плохо!

Габриэль: Габриэль даже не сразу понял, что это его зовут. Когда притворяешься другим человеком, главное - реагировать на чужое имя так же, как и на свое. Это Габриэль отлично знал, но сейчас ему было так хорошо, что он забыл. Поэтому прошел еще добрых несколько шагов вперед, прежде чем сообразил и остановился. Он обернулся и увидел, что эта девушка напугана и ей явно трудно стоять. Сквозь алкогольную туманность сознания до него, наконец, дошло, что эффект произошел. Габриэль помедлил, раздумывая. Сейчас она беспомощна и сопротивляться не сможет. Глупо упускать такой шанс... Но до воды далековато. Дух вернулся к Томи и закинул ее руку себе на шею, обхватил другой рукой за талию и повел вперед, на мост. Вернее даже - практически потащил, поскольку девушка была так слаба, что с трудом шла. К счастью, здесь никого не было: ни отдыхающих, ни зевак, ни прохожих. На мосту Габриэль прислонил Томи спиной к одной из колонн, поддерживая, чтобы та могла стоять. Он чувствовал, что опьянение очень быстро выветривается. Час прошел: действие зелья прекращается, он уже не человек. Черт, как это было приятно! Дух почувствовал, что его разбирает злость - опять он бесплотен и лишен всех прелестей человеческой жизни! Это несправедливо. Габриэль протянул руку к Томи. Сейчас достаточно одного легкого движения, чтобы жертва оказалась под водой. Но надо торопиться - совсем скоро и ей полегчает. Габриэль дотянулся до плеча и крепко взялся за него, но стоило ему взглянуть в лицо Томи, как его будто молнией шарахнуло. Он рывком откинул капюшон с ее бледного лица. - Подыши. Здесь прохладная вода внизу, тебе станет легче. Стиснув зубы от злости, Габриэль отпустил Томи и отошел на шаг. «Проклятье, что это было? Чертова эмпатская сила? Она так хочет помощи, что это действует на меня?» Дух понял, что нужна подмога, иначе весь план провалится к чертовой бабушке. Если бы он только знал о том, что натворила Габриэлла, то просто подождал бы еще пару минут. Но неведение толкнуло его на другой шаг: так или иначе, дело надо довести до конца. - Я знаю, что с тобой. Помнишь, ты спрашивала, где я был? Я выяснял подробности твоего... положения. Боюсь, дела плохи. «Отчаяние, работай.»

Отчаяние: Отчаяние с большой неохотой пробудилась от мирного ничегонеделания. Как приятно быть в забвении, когда время стоит на месте! Если бы её никто не подгонял, она бы никогда не возвращалась в отвратительную реальность этого Мира. Изящно потянувшись, бесплотное воплощение греха взглянуло на человека, к которому привязана. Девушка выглядела уже не такой жизнерадостной, как в тот день, когда была заражена. Это правильно... Мир так жесток, что от него не стоит ждать ничего хорошего. Облетев Томи вокруг, Отчаяние остановилась сзади и заключила её в свои холодные объятия. Она полностью слилась с её сознанием, заглянула в каждый закоулок души, узнала каждый секрет и зашептала: - Бедная, бедная девочка. Никто даже не подозревает, как тебе больно. Никто не беспокоится и не пытается тебе помочь. Как это печально. Ты слышишь, что говорит твой брат? Всё хуже, чем ты думала. Рука Отчаяния скользнула под плащ девушки и её острый ноготь поддел пуговицу на рубашке, пропуская ладонь внутрь. Она добралась до метки-печати, оставленной под грудью. Прямо возле сердца. Прижав к метке указательный палец, она обожгла это место морозом. - Ты чувствуешь? Она горит. Печать разрушается. Скоро ты перестанешь принадлежать себе: она уничтожит твою душу и снова станет убивать. Ты помнишь, какая она сильная? Только твоё тело способно удержать этого демона. Когда тебя не станет, наступит конец этого Мира. Тысячи невинных будут убиты. И каждый перед смертью увидит твоё лицо. Отчаяние выудила из подсознания Томи два самых ярких образа и вселила в её голову два коротких, но жутких видения. Сначала её жертва увидела, как она хладнокровно убивает Джеймса, а затем - Шики. - Но не забывай, что только ты можешь остановить грядущее. Ты помнишь, что рассказывал тебе твой брат? Этот демон почти неуязвим, но есть один шанс... только один... Ты помнишь, как её уничтожить? Ледяная дева выпустила Томи из объятий и закружила вокруг неё, окутывая коконом холода и безысходности. С каждым мгновением сердце жертвы леденело всё больше и теряло последние остатки надежды.

Томино Миамото: Джеймс был прав - становилось легче. Влажный прохладный воздух помог утихомирить головокружение, с каждой минутой мир вокруг становился послушнее и больше не пытался уйти из-под ног. Но слабость и рассеянность мыслей никуда не делись. Всё происходило будто во сне, сквозь дымку нереальности, и Томи никак не могла скинуть с себя эту пелену. Слова Джеймса тоже прозвучали будто во сне. И тут же Томи ощутила жжение на месте печати. Вот, значит, в чём дело. Теперь всё становилось понятнее. Если подумать, всё происходящее было симптомами разрушения: печать горела, мысли путались, сознание затуманивалось. Демон внутри пожирал её душу, её личность - скоро останется только тело, пустая оболочка, которую Мао, конечно, сохранит для себя. Ох, какой же она была глупой, когда ещё недавно просила брата вытащить эту мерзость из себя! Это же невозможно. Только теперь девушка начала вспоминать об их давнем разговоре: Джеймс рассказал ей тогда об истинном положении вещей, о печати, и о том, почему родители никогда не учили её плавать. Потому что существует только один шанс уничтожить этого демона - с помощью воды, и она, Томи, должна решиться на это сама, не имея при этом шанса на собственное спасение. Утопающий хватается за соломинку, и этой соломинки у Томи никогда не было. Она всегда боялась воды, потому что не умела плавать и знала, что она когда-нибудь погубит её. Но лучше так, чем сгореть бесследно, пока какая-то нечисть её руками убивает каждого встречного. - Ты появился так внезапно... - Томи очень печально посмотрела на брата. Ей было до боли тоскливо, сердце сжималось в болезненный комок и по телу почему-то проходила дрожь, хотя здесь было не холодно, а на ней был плащ. - И я бы хотела побыть с тобой ещё хоть немного. Слова давались Томи с трудом. К тому же, её воображение разыгралось и стало рисовать страшные картинки. Очень страшные! Убийства двух самых дорогих ей людей... Что может быть кошмарнее? И если для того, чтобы спасти их и ещё тысячу других невинных жизней, нужно расплатиться только одной, то цена не так уж велика. - Но я всё поняла, Джеймс. Ты привёл меня сюда для этого? - Томи боялась называть вещи своими именами. Наверное, ему тоже страшно - думала девушка. Она хотела обнять брата, почувствовать его поддержку, его тепло. Но слишком отчётливо понимала, что если сделает это, то никогда не решится убить этого демона вместе с собой. А другого выхода у неё не было, как и надежды на другой исход.

Габриэль: Габриэль кивнул - а что он еще мог сделать? Сказать ей "да, я привел тебя сюда, чтобы ты умерла"? Странно как-то получалось. Дух вспомнил все стычки с этой Томи и ее дружком с ножиком. Как же он их ненавидел обоих! Немало проблем они ему доставили, немало планов сорвали. Этот тип его чуть не искалечил в библиотеке Особняка, отнял магическое Перо. А девица вечно ему помогала, их толком даже разлучить не получалось. Занятный факт, но даже после заражения они не поубивали друг друга! Хотя у этого типа был самый сильный порок. Мало кто устоит. Но вот настал час расплаты! И сейчас было самое время позлорадствовать, рассмеяться в лицо или просто подойти и толкнуть, безо всяких там разговоров. Чего тянуть кота за хвост? Но дух стоял и ничего не делал. Однажды он тоже умер вот так неожиданно, да еще и глупо. Кому скажи - засмеют. Нет, совесть в нем не проснулась, сострадание тоже. И он по-прежнему хотел, чтобы эта девушка умерла. Но по крайней мере она могла сделать это сама, и Габриэль решил предоставить ей такую возможность. Это даже лучше - его руки останутся чистыми. - Я буду скучать. - вдруг сказал он и понял, что это даже правда. Скорее всего ее дружок тоже скоро помрет, с таким-то грехом! Обязательно полезет на рожон и поплатится. А с ними было хоть и хлопотно, но весело. - Но ты должна решиться. Иначе погибнет очень много людей, ты же знаешь. Я тут ничего не могу поделать, а времени осталось мало. Скоро печать сгорит. Благодаря незримой связи с Отчаянием, Габ получил достаточно много информации, которую та выудила из девушки. «Ну же, давай.» - мысленно подтолкнул он ее. «Мне пора идти.»

Рой Мустанг: -> Управление Полного Порядка - Томино Миамото! Я обвиняю тебя в побеге из Управления Полного Порядка. Тебя и твоего сообщника ждет суд, и я сделаю все что могу, чтобы присяжные вынесли максимально строгий приговор! Голос полковника прозвучал резко, оглушительно и неожиданно подобно раскату грома в ясный день. Мустанг стоял недалеко от того места, где чуть не разразилась трагедия. По его лицу было видно что все под контролем, а так же он находится недалеко от того состояния, когда он признает сам себя судьей и тут же приведет свой приговор в исполнение. - Чтобы ты не сбежала, я перемещу твой разум в тело полевой мыши... Что?! Ты?! Рой узнал Джеймса, и воспоминания о том, как метаморф пытался убить Ризу нахлынули на него волной. Гордыня, которая завладела гомункулом почти целиком, неохотно, но отступила, дав волю гневу. Позабыв о долге, ему захотелось только одного - стереть наглеца с лица земли. - Стрела. В ту же секунду рядом с алхимиком появилась девушка-лучница, а в Габриеля летел целый град стрел.

Томино Миамото: В других обстоятельствах Томи обязательно обратила бы внимание на то, что брат ведёт себя странно. Настоящий Джеймс никогда бы не подталкивал её к самоубийству, как бы плохи ни были дела. Он скорее позволил бы рухнуть целому Миру, чем дал Томи убить себя. Собственно говоря, благополучие и равновесие любого из Миров его никогда не волновало. И он не раздумывая отдал бы тысячу жизней за одну, если она ему близка. Но сейчас девушка была глуха к здравому смыслу. Её сводила с ума мысль, что она больше никогда не увидит Шики. Больше никогда не почувствует прикосновения его рук и губ. Настоящее отчаяние пренебрегает внешними эффектами: Томи больше не могла плакать, не бледнела от ужаса и не пыталась лихорадочно найти выход. Ни страха, ни паники - только молчаливое смирение заковало её сердце в ледяные тиски. Она понимала, что "больше никогда", знала, что так и будет, но ничего не могла сделать. Хотя в других обстоятельствах, конечно, она бы боролась даже с собственным братом за свою жизнь и за право ещё раз взглянуть в глаза Шики, крепко обнять его и нежно поцеловать. Но сейчас она думала о том, что это даже хорошо, что он забыл её. Так ему будет легче смириться с этой реальностью. И их первый, он же последний поцелуй теперь казался обрывком сна, побледневшим за давностью лет. Это было так давно... А было ли? Как только она вспоминала подробности того утра возле Магазина Юко и её сердце пыталось ожить, ей что-то мешало. Но прежде чем Отчаяние полностью поглотило все чувства Томи, включая бесконечную любовь к Шики, девушка успела достать свои магические Карты. - Дерево, Зеркало, Тень... - прошептала она и волшебные создания в виде Карт зависли перед её раскрытыми ладонями, мерцая и переливаясь. Томи взглянула на них в последний раз, чувствуя, что и эта магия утекает от неё сквозь пальцы. Их нельзя бросать на произвол судьбы. Когда её не станет, Карты должны быть в надёжных руках. - Я дарю вас Шики. Летите к нему, где бы он ни был сейчас. Берегите его. И любите его так же сильно, как я люблю. - Томи подняла руки, отпуская Карты, которые успели стать ей друзьями. Дерево, Зеркало и Тень сначала остановились в воздухе, будто сомневаясь. Но слова хозяйки для них закон. Сверкнув напоследок, они быстро устремились в сторону города, к своему новому хозяину. А Томи проводила их взглядом и ощутила, что её усталость стала чудовищной, глаза закрывались сами собой, безумно хотелось спать. Но спать ли? Казалось, что организм просто обесточен и отключается. Сквозь плотную пелену нависшего сна девушка услышала Роя и медленно обернулась к нему. В её душе уже не было ровным счётом ни одного чувства, кроме Отчаяния. Одно она понимала чётко - арест ни к чему не приведёт. Она должна прыгнуть. Томи посмотрела вниз, на речной поток, и попыталась представить, что она почувствует, когда удар об воду выбьет из неё весь воздух и поняла, что ей всё равно. Будь что будет. Но как же хотелось спать... Лошадиная доза снотворного не дала больше девушке сделать ни единого шага. Как только она попыталась двинуться, то почувствовала, что падает. Куда? Всё равно... Она больше ничего не видела и не слышала.

Габриэль: Когда появились Карты, Габриэль заинтересовался и подошел поближе. Раньше он уже видел действие этих штуковин, и ему понравилось. Настолько, что он уже хотел их себе. И ему казалось, что сейчас отнять их будет проще, чем конфету у ребенка. Но его разочарованию не было предела, когда девчонка что-то пробормотала и эти птички ускользнули от него. Тут же Томи внезапно начала падать, дух ничего не понял и чисто инстинктивно подхватил девушку. Невероятно дурацкая и неуместная реакция! Разве он не хотел только что отправить ее в свободный полет? Тут-то его и застал возглас Мустанга. Габ ошалело посмотрел на него. - Какого черта? Ты кто такой вообще? Когда он понял, что стал живой мишенью, включился инстинкт самосохранения. Он бросил Томи там же, где стоял, на самом краю моста. Сам рванул в сторону, пытаясь уйти от обстрела, а по пути принять призрачную форму. Все происходило за считанные секунды, и Габриэль почти успел. Одно он не учел - это были не обычные стрелы, а магические. Поэтому когда до спасения оставался всего шаг, одна из стрел настигла его наполовину прозрачное тело и вонзилась в плечо. Дух споткнулся, изрыгая проклятия и рыча от боли, и повалился на землю. Под ним что-то хрустнуло - треснул один из волшебных кулонов, и внешность Габриэля вернулась к нему.

Габриэлла: Любопытная Элла кралась за братом всю дорогу. Несколько раз она чуть не потеряла его в толпе, но быстро находила. Ей было ужасно не по себе: с одной стороны она жутко винила себя за эту выходку со снотворным и боялась, что испортит Габриэлю весь план. Но с другой стороны, какая-то маленькая часть её души не сожалела ни о чём. Она только-только обрела брата снова, и не собиралась ни с кем его делить! Спрятавшись в кустах у моста, она почти ничего не слышала из разговора Габриэля с девушкой, да и подошла с опозданием, поэтому толком не понимала происходящее. А ей было так интересно! Вредный брат так и не посвятил её полностью в свой план. Появление Мустанга напугало её. Невооружённым взглядом было видно, что он злой и агрессивный. Но даже понимая это, Габи никак не ожидала такого быстрого развития событий. Стрелы промелькнули перед её глазами яркой вспышкой, доля секунды - и Габриэль уже лежал на земле в истинном облике, а из плеча торчала стрела. На мосту раздался пронзительный крик ужаса и из кустов, сломя голову, выбежала Габриэлла. Она бежала в самое пекло, не видя никого и ничего - только раненого Габриэля. Ужас отразился на её лице: однажды она уже похоронила своего брата и понимала, что просто не может потерять его во второй раз! Нет, только не так и только не сейчас!! Упав перед ним на колени, она припала к нему и обхватила руками, полностью закрывая собой. И плевать, что она всего лишь человек, без каких-либо особых сил и волшебства! Её не волновало, что она открыла свою спину этому ненормальному, и ей нечем защищаться. Только бы Габриэль остался жив! Ради этого она была готова на всё!

Джеймс: Метаморф спешил как мог, но похоже что и этого оказалось недостаточно. Мало того что какой-то хмырь принял его облик и что-то намеревался сделать с сестрой, так еще и объявился Мустанг, будь он не ладен. Демоническая кровь бурлила в жилах, азарт только усиливался и требовал больше адреналина. Разрывая собственную плоть и одежду, анимаг с яростными криками, явно привлекая внимание, чтобы отвлечь обидчиков от Томи стал превращаться в огромный гибрид волка и человека. - И опять ты почем зря набрасываешься на людей? - с слабо сдерживаемрй яростью произнес он сквозь выросшие клыки. Полудемон мельком взглянул на сестру, Габриеля, Габриэллу, и снова на полковника. Похоже, что самую большую опасность представлял именно он. Прыгнув вперед, Джеймс пустился к бегу на четвереньках, развивая огромную скорость, и через мгновенье, оказавшись рядом нанес сокрушительный удар лапой по лицу алхимика.

Габриэль: Что толку от того, что ты уже мертв, если против тебя атакующая Карта Клоу? Раньше Габриэль и не думал, что она сможет его достать - призрака может достать только призрак. Но сейчас он понял, что жестоко ошибался. Боль в плече была такой же реальной, как если бы он был человеком, крови было много. Габ так и не успел уйти в призрачную форму. Но чего он точно не ожидал - так это появления Габриэллы. Эта рыжая бестия все всегда делала по своему, чтоб ее! - Откуда ты здесь? - ошалело выдавил из себя дух, но он был даже рад ее появлению, если начистоту. Чему он был точно не рад - так это тому, что она бросилась его спасать. В их семье хватит и одного мертвого близнеца, второго тянуть за собой будет точно лишним. Одной рукой Габ отодвинул от себя сестру ровно настолько, чтобы залезть в карман. Ему было что сказать, но обстановочка, мягко говоря, не располагала. Надо было действовать, пока те двое заняты собой. Габриэль достал из кармана шкатулку, где хранились грехи и сунул Габи. - Ты помнишь, что я тебе рассказывал? Бери это и беги отсюда. Только так ты сможешь спасти весь мой план, чтобы я стал человеком. Габриэль разве что не подвывал от боли, перед глазами плясали разноцветные блестящие финтифлюшки и дух искренне надеялся, что это просто какая-то фигня от боли, а не изощренные предвестники еще одной смерти. - Если что-то пойдет не так, ты продолжишь. У тебя будет связь с каждым носителем, и все они должны умереть. В первую очередь, эта девчонка. - дух кивнул на лежащую на земле Томи и откинулся назад, рыча от боли. - А теперь беги. Ну же, быстрей! - собрав последние остатки сил, Габриэль оттолкнул Габриэллу в сторону.

Габриэлла: - Но я... - Габ не давал ей и слова сказать. На автомате Элла приняла шкатулку, но не успела её толком рассмотреть и поудивляться. Расслабишься тут, когда рядом дерутся, а вокруг летает магическое оружие! - Дурак! - обиделась Элла и плюхнулась на мягкое место, когда брат её грубо оттолкнул. Вот всегда он так! Бестолочь! Неужели он не понимает, как она его любит?! Но он командовал и вредничал, а это значит, что не всё потеряно. Девушка приободрилась и поднялась на четвереньки, одной рукой прижимая к себе шкатулку: боялась выпрямиться и попасть под огонь. - Потом я отвешу тебе хорошего пинка, а сейчас ты пойдёшь со мной, понял? И слышать ничего не желаю! - кое-как засунув шкатулку в карман (размеры, кстати, явно не совпадали, ну да ладно!), Габи пристроилась у изголовья Габриэля, подхватила его под руки и попыталась потащить за ближайшую колонну, пыхтя и отдуваясь. - Ну помоги же мне, ты тяжёлый!

Рой Мустанг: Блестящий план полковника был прерван появлением Джеймса. Того самого, который чуть не убил Ризу, и отлупил самого Роя давным давно. Когда, алхимик был простым человеком, когда у него не было не единой карты. Когда убийство другого человека являлось чем то негативным, невозможным. Но сейчас все изменилось. Мустанг обрел бессмертие и утратил жалость ко всем букашкам окружающим его. За то что сделал метаморф в прошлом, можно было бы уничтожить его в ту же секунду. Сжечь. Превратить его тело в решето, при помощи стрелы. Обменять разумом с дождевым червем... Но все это не подходило Рою, потому что он хотел чтобы Джеймс успел осознать всю свою никчемность и величие гомункула перед ним, и всеми остальными людьми. Помниться, метаморф считал себя хозяином кошмаров, чтож, будет забавно победить его на его же поле. - Лабиринт, оставь нас наедине, не хочу чтобы остальные путались под ногами. И вот, когда лапа оборотня вошла в голову Роя, проламывая кость и орашая фонтаном крови землю вокруг и самого волка, карта принялась стремительно менять окружающую реальность. Для Томи и близнецов Джеймс и полковник исчезли внутри лабиринта с пятидесятиметровыми гладкими ониксовыми стенами. Место было лишено всяких посторонних запахов и звуков, а гомункул куда-то пропал, дав перевести дыхание и осознать что все пошло наперекосяк. Решив поиграть с жертвой, Рой принялся увеличиваться при помощи карта Большая, чтобы увеличить алхимическую силу перчаток и придать голосу громоподобное звучание. Когда противник не понимает что с ним происходит, и неправильно оценивает ситуацию, это только на руку. Поэтому для начала будет неплохо ввести его в заблуждение. - Ты посмел нарушить границы мира демонов в погоне за силой, так почувствуй ее на себе! - раскатом грома прозвучал голос Пламенного Алхимика в ушах волка, а затем можно было услышать характерный щелчок, и контролируемая волна пламени понеслась по лабиринту в сторону жертвы, раскаляя пол и стены до невозможности.

Джеймс: Запахло жареным, в прямом смысле этого слова, а значит алхимик жив и принял ответные меры по устранению волка. Самое неприятное в этой ситуации то, что Томи сейчас так же угрожает опасность, и к тому же есть немалый риск потерять собственную шкуру. Почувствовав стремительно надвигающийся поток пламени, метаморф развернулся на встречу и прыгнул в него... Чтобы выскочить преобразившись в огромного, стремительно растущего зеленого дракона. Лабиринт был узок и тесен, но это не играло особой роли, ведь Джеймсу в битве с гигантским Роем не нужно было пространство для маневра - клыки и когти дракона прекрасно справляются с мягкой человеческой плотью, существа равного по размерам. Бросившись в сторону откуда был слышен голос полковника, анимаг вскоре застал свою добычу, и набросился на гомункула со всей первобытной яростью такого вроде бы сказочного и прекрасного создания. Вцепившись когтями в плечи Мустанга, Джеймс изрыгнул из пасти фонтан пламени прямо его в лицо, чтобы гомункул почувствовал на себе свое же любимое оружие. А затем, дракон незамедлительно впился клыками прямо в горящую плоть, разрывая и поглощая лицо противника.

Рой Мустанг: Нестерпимая боль пронзила тело алхимика. Довольно неприятное ощущение, скажу я вам, когда дракон пожирает ваше лицо, впившись острыми как бритвы когтями в тело. Более того, когда пожираемая часть тела тут же регенерирует, и тут же вновь уничтожается, это возобновляет все ощущения, превращая каждое мгновение в нестерпимую агонию, во время которой, смерть является довольно привлекательной альтернативой. - Стрела, помоги мне! Подчиняясь приказу хозяина, девушка тотчас же появилась рядом в воздухе, и обрушила невиданный по своей мощи град стрел в Джеймса, но шкура рептилии являлась слишком прочной броней, и поэтому стрелы отскакивали от него словно спички. Хоть Рой по понятным причинам не мог этого видеть, он почувствовал через сложноописуемую связь, которая есть только между картой и хозяином, что Стрела не справляется... Мустанг схватил дракона за лапы, и попытался вырвать их из своего тела. Но тщетно. Хватка была слишком сильной, да и к тому же сухожилия на руках гомункула, в том месте, куда впились когти, были повреждены и не могли регенерировать. - Сияние!!! И снова это не дало никаких результатов. Хоть анимаг и был ослеплен, его ярость, животная ненависть, боевой раж, и желание уничтожить полковника никуда не делись. А для того чтобы делать жевательные движения клыками зрение не требуется... Тело Роя обмякло, боль стала притупляться, а разум стал потихоньку слабеть. Гомункула ведь все таки можно уничтожить, нанеся ему достаточно повреждений, и похоже этот момент вот вот настанет. Оставался только один вариант. - Обмен... И вот, ослепленный, чувствующий вкус собственной крови в пасти и вес обмякшего тела в когтях Пламенный Алхимик заревел ужасающим воем такой силы, что если бы рядом были дома со стеклянными стеклами, последние бы лопнули превратившись в тысячи осколков. А потом он вонзил клыки в свою лапу, яростно жуя ее, дробя кости и связки. Пусть это будет подарок для Джеймса. Внезапно Мустанг почувствовал невиданную слабость обвалакивающую все тело, и вытесняющую боль. Карты! Он слишком долго и много их использовал за один раз. Оставаться в теле раненого и смертного дракона больше было опасно, поэтому... - Верни все назад. А потом наступила темнота... Как уже говорилось выше, силы гомункула покинули его. Хоть он и успел вернуться в свое прежнее тело, сознание временно покинуло его, а карты пришли в неактивное состояние. Лабиринт испарился, Стрела и Сияние вновь стали картами, а полковник стал уменьшаться в лапе чудовища...

Габриэль: Габриэль не спорил с сестрой. Дурак или нет - он делает то, что должен. Пусть обижается, проклинает, ругается, дерется, но пусть живет. Один из них должен был быть живым, иначе их матушка не переживет второй утраты. Внезапно появившийся настоящий брат первой жертвы спутал все карты. Все должно было быть гораздо проще, но удача состояла в том, что сам дух отделался ранением в плечо, а Джеймс занялся армейским псом. Дух успел повидать многое, и трусом никогда не был, но даже его впечатлило то, что происходит здесь. Нечеловеческая мощь этих двоих вкупе с магическими картами сотрясала мост. Все гремело, грохотало, горело и взрывалось. Чтобы уберечь сестру, Габриэль послушно отполз за колонну, туда же увлекая и Габриэллу. Рядом вырос Лабиринт и ситуация явно усугублялась. Проклятая стрела, торчащая из плеча, не давала ему уйти в призрачную форму. Надрывно простонав, Габриэль взял ладонь своего близнеца в свою и притянул девушку к себе ближе. - Габи, слушай. У нас мало времени. Я сейчас не придуриваюсь и не шучу. - что-то произошло и стрела внезапно испарилась из плеча. Послышался вой и в Лабиринте стали видны огненные всполохи. Открывшаяся рана стала стремительно кровоточить и рубашка на теле парня быстро пропитывалась кровью. Сил на призрачную форму не было. - Я не стану тебя прогонять. - зажимая плечо ладонью, проговорил дух сквозь плотно стиснутые зубы. - Но если ты хочешь остаться, то помогай мне. Вот эта девушка - кивком головы Габриэль указал на Томи. - Только что собиралась прыгнуть с моста. Я не знаю, что произошло и почему она отключилась, но я вижу, что она дышит. Этого не должно быть. Ее судьба сегодня - эта река. Если она не умрет, Вонг убьет меня и больше мы с тобой уж точно не увидимся. Габриэль серьезно посмотрел на сестру. Все их прежние разногласия, распри, шуточки - в сторону. Сейчас решалась судьба многих на этом мосту. - Я знаю твои принципы и не имею права просить тебя закончить мое дело. Но ты должна сейчас сделать выбор: умрет либо она, либо я. Третьего не дано. Или ты мне поможешь, или уходи и не оборачивайся.

Габриэлла: Так страшно Габриэлле никогда ещё не было. Ей удалось оттащить брата за колонну, но какой из этого толк? Разве защитит она их, если один из дерущихся направит свой гнев на близнецов? Элла поймала себя на том, что её руки дрожат и она не знает, куда их деть. Нервными движениями она то поправляла Габриэлю спутавшиеся волосы, то ворот рубашки, то теребила пуговицы на своей кофте. Посмотреть на рану она боялась, хотя и понимала, что долго игнорировать сей факт невозможно. Когда вырос Лабиринт, девушка непроизвольно охнула и обняла брата. То ли от страха, то ли спасая его от несуществующей опасности. Откуда же ей знать, что Лабиринт ничего им не сделает? Но стены закрыли дерущихся и Элла смогла немного сконцентрироваться и послушать рыжего. Смысл его слов доходил до неё не сразу. Убить? Габриэль на самом деле просит её убить? Холодок пробежал по спине девушки и она посмотрела на брата-духа, будто тот был не в себе. Её отрезвил всполох, с которым стрела исчезла - тут же по рубашке стало располлзаться большое пятно крови. Недолго думая, Элла оторвала подол своей блузки и принялась заматывать рану. Короткий вышел обрывок. Она оторвала ещё и снова механически принялась заматывать, слушая Габа и понимая, что на самом деле он не оставляет ей выбора. Глаза быстро стали наполняться слезами от осознания того, что ей придётся это сделать. Незнакомая девушка или брат? Какой уж тут выбор... Громкие вопли, жар огня совсем рядом и вой за стенами заставил девушку съёжиться и зажмуриться: стоящие в глазах слёзы тут же пролились по щекам. - Братик, милый, это всё из-за меня. Это я её опоила... целый флакон снотворного... а какая здесь высота?... внизу вода холодная... - мотая и мотая обрывок ткани вокруг плеча брата, чуть не рыдала Габриэлла. - Она не выживет... она же сразу... Сбиваясь и всхлипывая, рыжая близняшка туго завязала повязку, взглянула в глаза брата и застыла, удивлённая. Никогда прежде она не видела его таким серьёзным. Ни на минуту больше не осталось сомнений, что это действительно вопрос жизни и смерти. Наскоро вытерев глаза тыльной стороной ладони, Габи кивнула Габриэлю, делая над собой нечеловеческое усилие. Могла ли она подумать, чем всё обернётся? Никогда. На ватных ногах и со слабостью во всём теле девушка подошла к Томи, которая лежала, недвижимая, на самом краю моста. Благо, перила тут ещё не начинались. «Она собиралась сама... Габриэль сказал, что собиралась... Значит, хотела этого...» Мысленно пытаясь оправдаться перед самой собой, Габи опустилась на колени рядом и приподняла обмякшее, податливое, лёгкое тело спящей. Волосы закрывали её лицо, как и тёмный капюшон. Габриэлла старалась не смотреть на неё, внутри зарождалась самая настоящая истерика. Элла понимала, что больше никогда не сможет жить, как раньше. Она понимала, что не может убить человека, но сейчас вынуждена это сделать, чтобы спасти жизнь брата. Внизу гремел и шумел бурный поток воды. Кроме него рыжая Габи больше ничего не слышала, даже звуков сражений. Сегодня вода, наверное, особенно холодная - со вчерашнего вечера было пасмурно и прохладно. Эта девушка ничего плохого ей не сделала, и Габи всей душой надеялась, что той хотя бы не будет больно. Она надеялась, что Томи заснула достаточно крепко, чтобы утонуть, даже не успев понять, что происходит. Навалившись всем весом, Габриэлла перевернула Томи, подтолкнула и... сбросила её с моста. Ставшее невесомым в свободном падении тело быстро исчезло внизу. Резкий, порывистый ветер взмахнул полами плаща, в который была одета Томи. Они затрепетали и хлопнули на ветру, словно чёрные крылья, и только светлый локон волос успел всколыхнуться, прежде, чем исчезнуть. Прошли какие-то секунды, и внизу послышался громкий всплеск. Габриэлла уронила лицо на свои колени и громко зарыдала, мучимая тем, что только что своими руками оборвала чью-то жизнь.

Томино Миамото: Сон был спасением. Под действием снотворного не было ни сновидений, ни боли, ни мучений. Ничего. Безмятежная пустота и никакого осознания происходящего. Томи никак не реагировала на прикосновения, на шум, жар пламени и звуки драки Джеймса с Роем. Не шевельнулась и тогда, когда Габриэлла сбросила её. Если бы всё было так просто и она могла так же по-тихому утонуть, без страха и чувства безысходности - это было бы прекрасно для эмпата, замучанного Отчаянием и осознанием необходимости собственной смерти. Но судьба распорядилась иначе. В момент удара об воду мозг выдал тревожную реакцию: "Боль! Опасность!" - и Томи резко выбросило из сна уже в воде. Шум оглушил её, а нервная система не была готова к такому повороту: девушка ничего не понимала затуманенным снотворным сознанием, была дезориентирована. Во время свободного падения её тело неудачно развернулось и очень невыгодно ударилось, а не плавно вошло в воду. Рот наполнился противным металлическим привкусом крови. Голова гудела. Распахнутые глаза не видели ничего, кроме тёмной воды и миллиардов пузырей вокруг. Инстинктивно попытавшись двинуться, и без того ноющее тело пронзила резкая боль в правой руке - она оказалась сломана из-за неудачного падения с такой высоты. Не соображая достаточно адекватно, Томи попыталась вынырнуть и рефлекторно сделала судорожный вдох, но вдохнула, увы, не воздух, а воду, которая быстро стала наполнять лёгкие. Захлёбываясь и чувствуя, что идёт ко дну, смутный проблеск воспоминаний напомнил ей, что она собиралась прыгнуть с моста. Зачем - это уже совсем другой вопрос, причин в такой экстремальной ситуации девушка вспомнить не могла. Зато отлично понимала, что должна это сделать. Значит, всё так и должно быть? И она смирилась с неизбежным. Не сопротивляясь больше (да и как - со сломанной рукой и множественными ушибами?), Томино перестала двигаться и ощутила очень плавное погружение куда-то вниз, ко дну. Становилось всё холоднее и холоднее. Плащ обернулся вокруг неё коконом, ещё больше сковывая движения. Пришло странное и неестественное смирение с происходящим: наконец-то Мао умрёт. Вместе с ней, конечно, но это не так уж важно... Перед тем, как потерять сознание от воды в лёгких и нехватки кислорода, она увидела множество маленьких пузырьков, быстро устремляющихся к поверхности реки. А потом навалилась темнота, Томи перестала дышать и течение Хурона стало уносить её тело всё дальше.

Мастер: После столкновения Пламенного Алхимика с полудемоном Джеймсом мост оказался частично разрушен. Погнуты крепления и каркас, на месте Лабиринта, где происходила драка, торчат куски арматуры, и хаотично валяются камни вперемешку с кусками асфальта. С двух сторон зияют большие дыры в тонких перилах. Видны следы крови и обгоревшие элементы конструкции.

Габриэль: Сказать, что дух был ошеломлен - это не сказать ничего. Габриэлла, его умница-сестра, всегда справедливая и более разумная, чем он сам, даже не возразила сейчас, когда Габриэль откровенно просил ее об убийстве. Неужели этот Мир так меняет людей? Или все же обстоятельства? Он не верил до конца в ее намерения, до тех самых пор, пока Габи не подошла к спящей жертве и не столкнула ее вниз. Долгие несколько секунд Габриэль смотрел на своего рыжего близнеца и не мог выдавить из себя ни звука. Только сейчас он понял, что как бы они ни ругались, она готова ради него на все. Из оцепенения его вывел громкий плеск внизу и рыдания сестры. «Минус одна.» Не без труда поднявшись, парень подошел к Элле и одной здоровой рукой обнял ее за плечи. - Спасибо тебе. Даже черствая душонка Габриэля сейчас понимала, как Габи корит и мучает себя. Он очень хотел помочь ей теперь, но не знал, как. Только покрепче прижал к себе, давая возможность выплакаться и отойти от шока. От переживаний за сестру Габриэль даже забыл про двоих дерущихся. Вроде притихли - авось, поубивали друг друга. Еще одной проблемой меньше.

Наная Шики: Центральная улица -> Все только начиналось. Тень была быстрее всех, и именно поэтому она, проскользнув под мостом бесформненным сгустком, нырнула в воды реки, нащупывая там прежнюю хозяйку, окутывая ее собо, таща наверх и к берегу. Рывок был не очень-то нежным, но, возможно, в таком положении оно и к лучшему было. Впрочем, на фоне происходящего почти незаметное вмешательство... Чего нельзя было сказать о налетевшем вихре, швырнувшем на мост - ну не могла карта действовать осторожно - крайне злого Шики. Впрочем, инстинкт не дал совсем уж позорно упасть, парень все же сгруппировался, перекатился и встал на ноги. Словно дикий зверь, окинул взглядом все вокруг. Мост. Следы боя. Тень, исчезающая в реке... Томи?! Какая-то девка. И тот парень... Все. С этого момента Шики уже никого другого не видел. Гнев нашел цель, нашел слабое место в душе парня, в душе, заметим, паренька из рода прирожденных убийц. Столетия селекции человека, способного сражаться с нелюдьми, сделали свое дело. Он машинально сразу же начал искать оружие. Все оказалось просто. Сила гнева сработала на ура, металл покинул свое место в бетоне моста. И два куска арматуры легли в руки Наная Шики как родные. Изломанные тупые концы с острыми гранями и заусенцами... Самое то, чтобы рвать и дробить, а не колоть и резать. Оружие категорически изуверского убийства, после которого не выживают. Да. Это оно. Глаза Шики горели, тело бросало то в жар, то в холод от наконец-то высвобожденной жажды крови, сконцентрировавшейся на том, кто пытался разлучить его с Томи. Сила воли, способная заставить выйти за границы дозволенного человеческому телу, пусть и ненадолго. Убей... Убей. Убей!!! Он рванул с места, размазываясь в тень. Девчонка рядом с Габриэлем не имела значения, он может убить ее потом или вместе, неважно. Все что услышал его враг - это глухое рычание сквозь стиснутые зубы. Все что увидел - размазанный силуэт несущегося к нему парня. Все что почувствовал - два куска металла, летящие ему один в горло снизу вверх, другой под ребра. Пробить кадык, достать до мозга, сокрушить череп. Поразить солнечное сплетение, размазать внутренности. Одно ранение тварь наверное залечит, но не два сразу. Даже без тех глаз Шики умел убивать.

Габриэль: Недолго Габриэль радовался своему успеху. Если бы у него было чуть больше времени, он бы непременно сотряс эту вселенную надрывным вопросом "за что?" и театрально воздел руки к небу. Ну ладно, одну руку. За что на его голову опять этот маньяк свалился?! Он даже никого не убил, черт побери! Но времени было мало - это дух понял сразу по глазам парня. Тот и раньше бывал не в себе от ярости, но сейчас от него буквально разило безумием. И как только до Габриэля дошло, что тот заражен самым сильным из грехов - Гневом, лицо его приобрело оттенок только что на совесть побеленной стенки. Слишком хорошо Габ знал, чем все это чревато. Время шло на секунды. Быстрым движением он с силой оттолкнул от себя Габриэллу подальше, присел и прыгнул вверх, уходя в призрачную форму. Находясь в ней, он мог летать, но к его невезению сейчас был не в лучшей форме. Впрочем, сил хватило, чтобы взлететь буквально перед промелькнувшими под самым носом концами арматуры, которые успели-таки поцарапать его лицо. Он перевернулся в воздухе и приземлился за спиной Шики. Тут-то духа от слабости и реального, человеческого ранения, и выбросило из призрачной формы. Раненое плечо заныло с новой силой. Размахнувшись здоровой рукой, Габриэль со всей дури прицелился кулаком в затылок нападающего, вкладывая в удар силу своего фантома.

Габриэлла: Сидя спиной ко всему происходящему и необузданно рыдая от ненависти к себе, Габи ничего не видела. Будучи обычным человеком, она и не почувствовала ничего. Рыжая была полностью погружена в себя, и только толчок брата привел её в чувство. Сильный, грубый и до чёртиков неожиданный. Словно оплеуха. - Габриэль! - возмущённо воскликнула она, теряя равновесие и отлетая в сторону груды камней. Несмотря на отличную цирковую подготовку, Габриэлла была застигнута врасплох и не сумела ничего поделать со своим падением. Всё-таки это было поле боя, а не цирковая арена с трапецией. Острая боль прожгла висок, которым она с силой стукнулась о камень, по лицу потекло что-то тёплое и липкое. Вскрикнув от боли, Элла нашла глазами брата и побледнела. То ли от увиденного, то ли от собственной травмы. Дураку было понятно, что на Габриэля напал кто-то очень сильный, невозможно быстрый и нечеловечески яростный. "Зверь" - было единственным подходящим определением. Страшное предчувствие заставило похолодеть. - Не смей... - шептала девушка непослушными губами, отчётливо понимая, что брат-близнец всё равно её не слышит. В ушах звенело, к горлу подступала тошнота, а глаза заволакивала непроглядная темнота. - Не смей умирать снова... В этот момент силы покинули её, а глубокий обморок обездвижил. Под виском медленно росла лужица крови.

Альберт Грандчестер: Берег Хурона, под мостом. Мастер Преследования выскочил из изнанки Мира прямиком на берег. Хурон шумел и бросался солеными брызгами. Альберт обнаружил себя стоящим босыми ногами на холодной мокрой земле, но не придал этому ровно никакого значения. Где ему только ни приходилось бывать, когда он преследовал бегущих! Но сейчас он уже не бежал. След больше не вел его, и это означало одно из двух: либо он нашел беглеца, либо беглец мертв. Мужчина осмотрелся и пошел вдоль берега. Почти сразу он обнаружил неподалеку неподвижную фигуру, завернутую в темный плащ. Голова была закрыта капюшоном, и человек явно лежал лицом вниз, но из складок выбивалась светлая прядь волос, а босые маленькие ножки явно были женскими. Альберт сразу все понял и подбежал. Перевернул девушку, сорвал с нее капюшон - это и правда была та самая Томино Миамото. Только ни дыхания, ни пульса не было - это он проверил первым делом. Вся она была мокрой насквозь, кожа мертвенно бледна, а губы приобрели бледно-голубоватый оттенок утопленника. К тому же, нижняя губа была разбита, а ворот ее некогда белой рубашки заляпан кровью. Все говорило о том, что преступница бросилась с моста. Обычно невозмутимый мистер Альберт крайне удивился: никогда еще преступники не сбегали из Управления, чтобы совершить самоубийство. Это же глупо: на суде всегда был шанс доказать невиновность. Грандчестер решил во что бы то ни стало расспросить девушку о столь странном поступке, но для этого надо было вернуть ее к жизни. Сбросив с себя пиджак, мужчина был настроен решительно, но, глядя на утопленницу, не слишком верил в успех. Когда он был врачом, всякое повидал... И сейчас все выглядело хуже некуда. Оставалось делать ставку только на то, что Миамото - эмпат. Обычно у них сильная воля к жизни. Первым делом он уложил Томино лицом вверх, развязал плащ и разорвал петли рубашки, освобождая от одежды. Подложив руку под шею пострадавшей, он сделал глубокий вдох и начал искусственную вентиляцию легких, плотно прижавшись к ее губам. Дав несколько секунд на пассивный выдох, Альберт продолжил. Но ничего не происходило. «Дело дрянь.» - подумал Альберт, но не останавливался. Он продолжал искусственное дыхание снова и снова, пока его собственные легкие не заныли, а губы не испачкались в крови с губ Томино. Но дать ей умереть? Ну уж нет, только не в его смену! Врач он, или погулять вышел?! Наконец, наметился прогресс: из легких стала выходить вода. Повернув голову Томи набок, Мастер Преследования дал ей время и продолжил вентиляцию до восстановления дыхательной функции. Только вот признаки кровообращения по-прежнему отсутствовали. - Черт возьми, девочка, почему ты так не хочешь жить?! - воскликнул мужчина. Томино была всего на десять лет младше его, но сейчас казалась такой маленькой и хрупкой, что Альберт опасался делать непрямой массаж сердца - не переломать бы ей все ребра. Только выбора-то не было! Ритмичными частыми толчками он стал резко надавливать на грудную клетку утонувшей. Время от времени прерывался, снова делал искусственное дыхание, и возвращался к массажу сердца. Ему начинало казаться, что это длится вечность и Альберт даже стал подумывать об отчете, который ему придется писать в Управлении. Мертвый беглец - нехороший конец дела. Но массаж с вентиляцией сделали свое дело: проверив, мистер Альберт обнаружил, что появилось самостоятельное сердцебиение. Он прервался и взял запястье Томи, следя за пульсом. - Давай, девочка. Живи. Несмотря на прогресс, еще оставался риск развития отека легких. И если это произойдет, то тут он уже ничего не сможет поделать.

Наная Шики: Да. Кто-то из перебитого рода Наная согласился бы с Габриэллой насчет определения. "Зверь" подходил как нельзя лучше, ведь дело было не только в умении убивать, но и в обостренном чутье на природного врага. Чутье, пробуждавшем кровожадность, похожем на инстинкты полудемонов, которые толкали их на нападения. Познай своего врага и стань им. А еще это помогало преодолеть все-таки гнездящийся в людях страх перед чудовищами. Но это как повезет... Шики повезло. В сочетании с Гневом ему выбило последние предохранители, сделав воплощением уничтожения. Зверем. Противник, увернувшийся в последний момент, его не смутил - Шики успел увидеть и почувствовать страх. Не панику, но четкое понимание, что дело дрянь. О да. Это уж точно. Дальше все происходило по законам физики - чтобы развернуться, убийце пришлось гасить инерцию, то есть оказался он снова на расстоянии от противника, уже развернувшись. Так что на момент удара было он к врагу лицом. В отличие от прошлых стычек, на этот раз враг не смылся. Не мог? Способности к анализу у Наная пострадали довольно сильно... Точнее, сконцентрировались на Габриэле, игнорируя незнакомую девчонку, которая то ли вырубилась, то ли сдохла. Так что юноша скорее считал что враг попросту устал - самое время кончать его. Но Габриэль явно не собирался так просто помирать и ударил в ответ. Шики ответил инстинктивно - вскинул навстречу стальной прут, чтобы поганец по сути сам вогнал его себе в руку таким сильным ударом. И сразу же ударил другой рукой. по старой памяти метя железкой в глаз.

Томино Миамото: Берег Хурона, под мостом. Отдача на сердечно-лёгочную реанимацию происходила очень медленно, потому что Томи в самом деле не хотела жить. Тонуть было больно и страшно, но всё это было уже позади - теперь не было никаких тревог. Полный покой. И организм эмпата, не имея в данный момент никакого желания возвращаться к жизни, работал на самоуничтожение, сопротивляясь помощи. Но нельзя было сбрасывать со счетов профессионализм Мастера Преследования и его корыстное желание реанимировать утопленницу, чтобы с честью завершить дело. Может быть, его даже ждало повышение. Поэтому он очень старался и всё-таки сумел заставить лёгкие работать, отторгнув воду. Седце стукнуло с неохотой и через силу, редко и неровно. Но заработало. Сознание возвращалось крайне болезненно. Первым делом Томи ощутила сильную боль в грудной клетке, словно кто-то долго и упорно бил её. По сути, так и было. Прочие ощущения возвращались не сразу. «...Живи» - услышала она чужой голос будто сквозь сон и не сразу поняла, что произошло. «Не хочу» - отозвалось сознание и попыталось вновь покинуть её. Но эта рука, держащая её запястье, зацепила внимание. С трудом открыв глаза, Томи закашлялась и увидела размытое пятно, которое постепенно приобретало очертания незнакомого мужчины. Взгляд никак не хотел фокусироваться. Эмпат смотрела на него молча. Этот мир принимал её обратно болезненно: ныло буквально всё тело, дышать было больно и трудно, губы щипала солёная вода. И чертовски холодно! Томи осознала, что лежит на холодной и мокрой земле в одном белье, а под ней только мокрый плащ и разорванная рубашка, но сей факт ничуть её не взволновал. Даже к собственной жизни сейчас она относилась с полным безразличием. И только сердце кольнуло, вызвав горькую досаду: она вспомнила, что Джеймс отправил её на самоубийство. Шики она уже давно не видела - у него своя жизнь, и это правильно. Никого из близких не было рядом. Первое чувство, овладевшее ею после возвращения, было разочарование. В людях, в мире, в тех, кого она любила. И в себе. - Кто вы? - слабо поинтересовалась Томи. Не то, чтобы её это очень волновало. Но вот зачем и почему он не дал ей спокойно утонуть - был вопрос важный. Какое вообще дело до неё какому-то незнакомцу? Всё ещё бледная, как свежевыпавший снег, девушка боялась пошевелиться, чтобы не вызвать новую боль. По телу стал проходить озноб, и дрожь становилась всё интенсивнее. Недавняя утопленница медленно облизнула губы - жжение от солёной воды усилилось. Или это рана? Томи хотела вытереть губы, но не смогла сделать такое простое и привычное движение правой рукой - её пронзила острая боль. И вопрос незнакомцу "зачем?" так и не был задан - вместо этого вырвался стон. Больше всего на свете Томи хотела, чтобы всё это прекратилось. Ей нечего здесь делать. Здесь больно. Здесь она одинока. Верните время вспять и не забирайте её у вод Хурона!

Альберт Грандчестер: Берег Хурона, под мостом. - Меня зовут Альберт Грандчестер - представился мужчина, считая пульс потерпевшей. Он был неровным и слабым. Но главное - был. И она говорила, это хороший знак. Мужчина отпустил запястье девушки. - Я служащий Управления, откуда вы, мисс Миамото, сбежали сегодня утром. Меня отправили на поиски. Должен сказать, что вы совершили несусветную глупость, решив утопиться, но все уже позади. Альберт сразу понял, в чем было дело, когда Томино попыталась шевельнуть рукой и застонала. - Потерпи сейчас, девочка. - он осмотрел руку, пропальпировал, стараясь не давить слишком сильно - У тебя перелом. Вообще-то я собирался сразу отвести тебя в Управление Полного Порядка, но придется заглянуть в больницу. Когда мистер Альберт держал ее руку, он не мог не заметить, как сильно дрожит Томино и тут же обругал себя. Вот дурак-то! Погода сегодня холодная, Хурон вообще ледяной в такие дни, девушка раздета, лежит на мокром, да еще и шок. От одного переохлаждения сейчас легко можно попрощаться с жизнью. Но одежды-то не было. Бежать с ней через Изнанку Мира не выйдет - слишком слаба. Оставить тут? Сбежит же. Аккуратно придерживая беглянку под спину, он усадил ее и полностью освободил от мокрой рубашки, которая еще болталась на руках. Чтобы отвлечь девочку от боли, решил завести разговор. - Вот скажи мне, зачем ты все это затеяла? Тебе что, жить надоело? Даже суда еще не было, тебя могли оправдать. И... Мастер Преследования как раз надевал на плечи Томино свой сухой и плотный пиджак, когда заметил слева под бюстгальтером маленький четырехлистный клевер. То, что это не татуировка, понял сразу - не вчера родился в этом мире. Типичная печать. Копаясь в закоулках памяти, Мастер пытался припомнить, зачем ставят такие. Чтобы сдержать что-то или наоборот, открыть. - Что это? - неожиданно резко спросил Альберт. То, о чем он подумал, ему не понравилось.

Габриэль: Навстречу арматурине со всей дури, помноженной на силу фантома, несся кулак Габриэля. Успев вовремя среагировать, парень раскрыл кулак, перехватил железку и с той же силой развернул ее, направив по дуге в сторону и вниз. С размаху отпустив, Габ быстро сунул руку в карман - там были кулоны Велианта. Какой-то из них должен был стать подспорьем и компенсировать раненое плечо. Но едва он успел вынуть руку, как вторая стальная палка с омерзительным хрустом вошла в глазницу. Предотвратить это больной рукой дух не успел. Раздался дикий вопль и брызнула кровь. Боль в плече он теперь даже не ощущал, только хрипел и выл. Здоровая рука сжала предмет, который был извлечен из кармана. Не кулон! Не глядя, только на ощупь дух понял, что достал амулет той девчонки-блондинки, который отнял в городе. И девчонка эта уже пошла на корм рыбам в Хуроне. Боль стала безумием. Вой и крик сменился диким, безудержным смехом сумасшедшего. Пусть он проиграл! Но на этот раз не зря! Вторая смерть не будет такой же позорной, как первая. Вторая будет в бою. И пусть этот ублюдок думает, что победил. На самом деле, первый мат в партии поставил он - Габриэль. - Что бы ты ни сделал... - хрипел он, сбиваясь и срываясь на истеричный смех. Все лицо заливала кровь, парня шатало, но он упорно продолжал стоять. Мозг уже ничего не соображал, он хотел только одного: сказать ему напоследок какую-нибудь гадость. Что-нибудь, что ударит его больнее, чем это. - Она все равно уже сдохла!!! Выплюнув эти слова ему в лицо, Габриэль швырнул на землю амулет Томино. Он был погнутым и искореженным.

Томино Миамото: Берег Хурона, под мостом. Вопреки всякой логике, губы Томи тронула едва заметная улыбка, которая превратилась в горькую усмешку. Продержавшись лишь пару секунд, та растаяла, как дым. И девушка вновь стала серьёзной, только в глазах стало ещё больше боли. Надо же. Всё оказалось так прозаично. Раньше Томи наивно полагала, что в трудную минуту с ней непременно будут близкие. Она верила, что в этом Мире есть люди, которым она не безразлична. Раньше у неё были друзья. Был заботливый и такой родной, пусть и не по крови, брат. Был человек, который заставлял её сердце гореть и пылать. Любить так сильно, как это только возможно. Человек, прикосновение губ которого было чем-то неземным и невыносимо, до сладкой боли, прекрасным. Был... Образ сероглазого юноши, некогда такой светлый в памяти и вызывающий трепет в сердце, потух во тьме. Сердце не взволновалось. Душа продолжала рваться на части. Одержимость Отчаянием меняла эмпата до неузнаваемости. Томи потёрла глаза левой рукой. Вот, значит, как обстоят дела. Её ищут в Управлении. Ну, хоть кто-то... Томи снова горько усмехнулась, чувствуя, что душа болит сильнее, чем сломанная рука или грудная клетка. Девушка проигнорировала расспросы служащего про "зачем?". На самом деле ему всё равно, не так ли? Всем всё равно. А ей было безразлично, как зовут этого мужчину. Кто он и откуда. Но ей не понравилось, что он раздел её, пусть и с благими намерениями. Она не просила его спасать себя. Не понравился и его пиджак - просто потому, что он принадлежал чужому мужчине. Но её частичная нагота и мокрое, испачканное (а некогда белоснежное) нижнее бельё - это всё, что вынудило Томи принять этот жест. - Это демон. - задумчиво глядя в пустоту, ответила "преступница Миамото" на вопрос о печати и прикрылась пиджаком получше, насколько позволила сломанная рука. Ей не нравилось, что чужой мужчина её рассматривает. - И я виновна. Уходите отсюда, мне не нужна ваша помощь. Или убейте меня, пока я не убила ещё больше людей. Можете сказать в Управлении, что я сопротивлялась и вам пришлось это сделать. Потому что я с вами никуда не пойду. Вернувшаяся к жизни утопленница сидела, молчала и смотрела, как бежит Хурон. Даже в пасмурный день течение воды и брызги завораживали, хоть в них и не блестело солнце. Томи даже забыла, что боится воды. Забыла, что всё ещё дрожит от холода. Боль в руке и во всём теле постепенно сливались воедино и становились частью её внутренней боли. Она чувствовала, что снова тонет, но на этот раз в собственном одиночестве. И сейчас она была уверена, что не сможет выплыть.

Наная Шики: Возможно, Габриэль своего добился. А может и нет. Звери не рефлексируют и не задумываются, живя только текущим моментом. Даже если за зверем стоял человек, способных понять слова врага, его мысли слишком сложны были для инстинктов убийцы, которые знали только одно решение всех проблем и одно воздаяние за любые поступки. Амулет был не более чем сигналом к завершению начатого. Так что слова Габриэля закончились отвратительным хрипом и хрустом, когда металл пробил его горло. Второй удар начал крушить ребра и внутренности, воткнувшись-таки в тело. Чудовище работало жестко, грязно, но тщательно - чтобы в теле врага не осталось даже намека на жизнь или работающий орган. В брошенном на землю теле уже мало было общего с человеческим стараниями Шики. Кровь была на обоих и обильно поливала мост... и вот только тогда кровавая пелена ослабла, ведь жертв для агрессии в поле зрения просто не было... А вот амулет Томи был. Парень отбросил железяку и поднял его, постепенно осознавая, что ему сказали и вспоминая как исчезла в реке Тень... Вот только убить было уже некого, валявшаяся неподалеку девчонка не интересовала внутреннего зверя, притихшего до поры до времени, до тех пор, пока в поле зрения не попадет еще одна жертва. Юноша уже забыл о кровавой бане, которую тут устроил, хоть ощущение и было такое, словно вагон кирпичей толкал... но мысль о том, что его Томи может быть мертва, подстегнула и заставила снова взять себя в руки. Шики помчался к выходу с моста, вниз, на берег. И уже по пути заметил внизу знакомую фигуру и еще какого-то мужика. Там, где мост уже сходил на нет, Шики уже просто спрыгнул с высоты в пару метров. - ТОМИ!!! Все же живая. Шики не думал о том, что выглядит сейчас поганее некуда - растрепанный, в заляпанной кровью одежде (даже не поймешь, его ли кровь или чужая) и с куском металла в руке. Мужчину он не знал, но готов был в любой момент кинуться в бой, если тоот хоть пальцем девушку тронет. Тень, к счастью, была рядом. Но сейчас обо всем, кроме Томи, парень и думать забыл. Железка воткнулась в землю, а сам он упал на колени рядом с девушкой: - Что случилось? Он сказал... Что ты... - В руке былповрежденный амулет.

Альберт Грандчестер: Альберт был врачом, но не врачевателем чужих душ. Он не понимал, что творится с Томино, но чуял что-то неладное. Обычно самоубийцы так себя не ведут. Мужчина снял шляпу, машинально обмахиваясь ей и думая. Он тоже стоял молча и смотрел на Хурон. Эта река славилась тем, что обычно не отдавала утопленников. Суровый Хурон забирал их раз и навсегда. Как она оказалась на берегу? Мастер Преследования внимательно посмотрел на Томино и понял, что добровольно она в самом деле никуда не пойдет. Этот разговор про печать и демона нравился ему все меньше. Альберт заподозрил что-то - точнее, у него было сразу несколько версий. Внезапно рядом появился окровавленный, незнакомый парень, причем похоже, кровь была вовсе не его. Но очевидно что он знал девушку, и ее судьба не была безразлична. - Я нашел ее на берегу Хурона утонувшей. К счастью, удалось реанимировать. Но это странно... Хурон не отдает утопленников. - Альберт хотел было добавить что-то о своих подозрениях и мыслях, но не стал. Мало ли, кто этот парень вообще. Решив дальше хранить молчание и дать себе время на обдумывание дальнейших действий, он присел рядом с Томи на корточки. А потом внезапно приблизился к ее шее, вдыхая запах волос.

Томино Миамото: Молчание, которое повисло после категоричного заявления Томи, гнетущим не было. Во всяком случае, не для неё. Девушка сидела и смотрела на реку, прижав правую сломанную руку к животу и стараясь не двигаться. Она не думала, что будет делать дальше, куда пойдёт. Идти было некуда. Совершенно ничто и уже никто не волновал её. Отчаяние посеяло в её сознании лишь одну навязчивую мысль: "убить себя", и эта мысль не только дала ростки, но и уверенно развилась и теперь цвела буйным цветом, вытесняя всё прочее. Что осталось от прежней неунывающей и жизнерадостной Томи с лёгкой, как тёплый весенний ветер, улыбкой на губах? Ничего. Теперь на её губах была только кровь, оставшаяся после неудачного самоубийства. И хоть эмпат совершенно не помнила, как именно она прыгнула - сомнения, что всё было именно так, отсутствовали априори. Даже убить себя не смогла. Не-у-дач-ни-ца. Внезапно знакомый голос окликнул её. До боли знакомый голос. Она подняла голову на звук - по лицу Томи сложно было понять, что она чувствует или о чём думает, когда Шики приближался. Одержимая самым пассивным Грехом, сверхчувствительная раньше девушка сейчас не ощущала ровным счётом ничего, кроме своей боли. То есть, где-то на периферии сознания она смутно помнила, что любила этого юношу. Но сейчас при виде его сердце взволнованно не стукнуло, а пресловутые и пошлые "бабочки в животе" не шевелились. Всё внутри умирало. Он опустился рядом и несколько секунд они смотрели друг на друга. Он - взлохмаченный, окровавленный, взвинченный. И она - мокрая, грязная, почти раздетая, побитая и переломанная водой. Но неестественно спокойная и опустошённая. Будь Томино прежней, она тут же встревожилась бы за Шики, забыв о себе, но сейчас только насторожилась: "что ему нужно и почему он так волнуется?" В отличии от Томи, Шики ничего не помнил с тех пор, как получил собственное тело. Он знал её от силы пару дней, а ещё прошлой ночью она пыталась напасть на него в их собственной комнате, где он не побоялся переночевать с ней, несмотря ни на что. С чего бы ему ей верить? С чего бы волноваться? Недоверчивая теперь, Томи построила в голове свою собственную логическую цепочку. Для неё она была истинно верной, даже если на самом деле это было не так. - У меня не получилось утонуть... - добавила она к тому, что рассказал Альберт. И в её тоне явно слышалось сожаление о том, что она всё ещё жива. И недовольство своим "спасителем". Кто его просил вмешиваться? Томи только сейчас заметила Тень, стоявшую неподалёку и... обрадовалась бы, если бы могла. Но её бледное и всё ещё мокрое лицо не выражало ничего. - Тебя прислал Джеймс? - заметив в его руках свой сломанный амулет, одержимая всё поняла на свой лад. Наверняка брат заметил с моста, что самоубийство не удалось и послал того, кто точно сможет довести дело до конца. Амулет больше не защищал её, Охотник на демонов справится очень быстро. Наверное, как раз для этого у Шики с собой эта железка. Девушка выразительно посмотрела на кровавый кусок арматуры. - Он рассказал тебе, что я должна умереть? Только сделай это быстро, если сможешь... - Томи хотела покончить со всем этим, наконец. Но мазохизмом не страдала и не хотела мучительной смерти. Всё ещё дрожа, она хотела добавить что-то, но выходка Альберта так ошарашила своей неожиданностью, что Томи от него отпрянула и чуть не упала, не сумев опереться на сломанную руку. Он понюхал её волосы? Ей не показалось? - Что вы делаете? - этот его жест сильно походил на нездоровый фетишизм или какую-то извращённую форму... Томи даже не могла придумать, чего именно. Но это было ненормально и неуместно.

Наная Шики: - Нет, когда твои карты явились ко мне, я понял, что дело дрянь и послал Тень искать тебя. - Объяснил Шики, еще не до конца пришедший в себя и не понимающий тем более, что творилось с Томи. но потом и сам почувствовал и услышал ее слова. - Ты чего, Томи? Я этого Джеймса не видел с тех пор как тело получил. На мосту был тот рыжий выродок... Я думал, он тебя и столкнул... - На мгновение выражение лица Шики стало пугающим, - Но больше он никому вреда не причинит. Никогда. Действительно, при одной мысли, что он поквитался с тем уродом, Шики чувствувал жестокую радость. На том свете не забудет, гад, что значит с ним связываться. Он догадывался, что смерть была хоть и быстрой, но отнюдь не моментальной. Так ему и надо. Прежде чем юноша сумел осознать, что сказала Томи, мужик снова влез и юноша уже не выдержал - резким движением оттолкнул его от Томи и подхватил ее саму. Уже потом дошло, что она сказала. - Ты не должна умирать, Томи. Ты что, с ума сошла? - Он нехорошо посмотрел на Грандчестера, - Я пришел спасти тебя и никому не позволю тебя тронуть.

Мастер: Едва Шики коснулся Томи, подхватив ее, сбылось то, что когда-то обещал ему Клоу Рид на празднике. Яркая вспышка ворвалась в память и осветила события того приятного вечера. Шики не вспомнил все разом, но увидел обстановку, почувствовал то, что чувствовал тогда. Увидел и Томи, которая учила его танцевать - она была совсем другой, не такой, как сейчас. Память была обрывочной, как отдельные кадры кинофильма: обстановка зала - эпизодичной, чувства, испытанные когда-то давно, - мимолетными, Томи осталась только образом и ощущением прикосновения к ней в танце. На этом вспышка погасла.

Отчаяние: Отчаяние так и не покинула свою зараженную, хотя вот-вот была уже готова отделиться от нее в воде, когда пропали дыхание и пульс. Чертовы люди. Чертова местная магия. Она ведь почти спасла эту беднягу, отняла ее у этого жестокого мира, подарила покой и умиротворение. А они вернули ее в ад! Проклятые. С негодованием бледная красавица кружила вокруг, пока развивались события по спасению. Она недовольно и угрожающе обнажала острые зубки на Альберта, а уж когда объявился Шики, и вовсе взбесилась. Тот самый! Проклятый! Мерзкий! Человек! «Не позволю! Не отдам! Она МОЯ!» - неслышно для всех вопила ледяная дева, проклиная, на чем свет стоит, своего брата - Гнева. Говорила же, чтобы держал своего одержимого подальше! Когда эти двое рядом, все становится слишком сложно. Зашипев в лицо Шики, она беспокойно завертелась вокруг Томи, лихорадочно думая, что предпринять. Как отвадить от нее всех этих благородных спасителей? Отчаяние понимала, что никак. Теперь можно было действовать лишь изнутри. Прозрачное и невидимое для всех тело греховного воплощения стало еще тоньше, превратилось в искристую дымку и быстрым потоком вошло в тело Томи, окутывая ее сердце изнутри, заполняя ее всю. «Не слушай никого. Никто из них не поймет, что творится у тебя в душе. Только ты все знаешь. Только ты знаешь, что смерть - твое избавление. Только ты знаешь, что спасешь всех, убив себя.» Помимо психического воздействия, Отчаяние пошло на крайние меры и температура тела Томи стала плавно падать, стремясь к переохлаждению и остановке сердца. Благо погода и обстановка способствовали. Если все эти мерзкие людишки не отстанут, она сама убьет ее прямо здесь. И пусть спит спокойно, бедняжка.

Альберт Грандчестер: Из разговора этих двоих Мастеру Преследования удалось кое-что понять. Если здесь замешаны Карты Клоу, тогда понятно, как утопленница оказалась на берегу. Иначе Хурон ни за что не отдал бы ее тело - оно бы пропало бесследно. Еще Грандчестер стал подозревать неладное в отношении преступницы. Служащий был знаком с этой девушкой исключительно посредством папки с ее личным делом из Управления. И когда-то очень давно наблюдал издалека ее участие в Турнире. Но даже этих малых крох знания хватало на то, чтобы понять: девушка ведет себя очень странно. На лицо была глубокая депрессия, возможно даже затяжная. Что-то же толкнуло ее на суицид? Но обычно большинство самоубийц уже в критический момент осознают свою ошибку и испытывают облегчение, если их удается спасти. Томино же вела себя так, будто ее спасение - это худшее, что случалось с ней в жизни. Нежелание жить просто поражало Альберта. Да и общее поведение не совпадало с характеристикой эмпата. По мнению государственной ищейки, в этой ситуации требовался либо хороший психоаналитик, либо... вторая мысль и заставила его использовать свой нюх ищейки. Зря он, конечно, сначала не спросил разрешения на свои действия. Паренек ожидаемо оттолкнул его, но сильному и взрослому мужчине удалось удержать равновесие. Он резко встал, отошел на шаг и водрузил шляпу на голову. - Полегче. Я только хотел проверить, не пахнет ли она безумием. - глядя в ужасающе пустые глаза девушки, проговорил мужчина. Затем перевел взгляд на паренька в крови. - Вы знакомы? Вся эта ситуация требовала от него, как от служащего, немедленного ареста обоих и доставки в Управление. Но Альберт решил для начала разобраться. Нередко оказывалось, что у преступников есть оправдывающее их алиби. Но в данном случае вряд ли кто-то в Управлении будет разбираться с этим. Улики слишком очевидны. Однако... не все здесь было так просто. - Она вменяема. Но от нее пахнет чем-то странным... Ты, случаем, не одержима, девочка? Что это за демон, о котором ты говорила? - Кстати - добавил он уже по отношению к Шики, который подхватил утопленницу. - Полегче там, у нее рука сломана.

Томино Миамото: Томи слушала, но как будто не слышала и половины. Всё перекрывала боль, стянувшая жгутом хрупкое тело, и мысли. Отвратительные навязчивые мысли были быстрее и сильнее здравого смысла и её обычно рассудительного разума. - Нет? Наверное, вы разминулись... - пролепетала девушка, отводя взгляд к бегущей воде. - Джеймс сказал, что мне недолго осталось. Да... Ты же ничего не помнишь обо мне. Печать, Шики. Она разрушается, и я это чувствую. Ты ведь уже видел этого демона во мне, помнишь? На улице в городе... И в нашей комнате. Томи говорила очень сбивчиво и путано. Никак не получалось связно напомнить Шики о том дне, когда она впервые потеряла амулет, и его инстинкт пробудился рядом с ней. А потом девушка вдруг решила, что объяснять и вовсе не стоит. Это бесполезно. Сейчас он и сам всё почувствует. Как в тот день. - Я сама прыгнула. - выдохнула Томи облачком пара и качнула головой, посмотрев на Шики своими потерянными, пустыми глазами. - Я должна, понимаешь? Меня уже почти не осталось, я всё равно уже умираю. Так я, по крайней мере, заберу её с собой... Все чужие эмоции вокруг теперь были словно эхо - только далёкие отголоски. В голове стучала пульсирующая боль, отзывающаяся в каждой клеточке тела. Сердце билось редко и неровно. Становилось всё холоднее - одержимая вдруг поняла, что совсем заледенела, будто искупалась в проруби в морозный день. Её кожа становилась всё бледнее, руки были словно льдинки. Но инстинкт самосохранения отключился напрочь и не подгонял греться, искать источник тепла. - Я не одержима. - только и ответила она Альберту бесцветным голосом, не желая больше ничего объяснять. - Я с детства такая. И хватит с меня... Когда Шики подхватил её, первым желанием Томи было прижаться к его груди. Но что-то оттолкнуло, обдало холодом и девушка отреагировала иначе: вся напряглась и сжалась в комок, ожидая... Чего она ожидала? Наверное, что вот прямо сейчас касание и будет катализатором. Сейчас внутри него вспыхнет ненависть и ярость. Сейчас Шики увидит демона в ней и поддастся инстинкту. Со странным спокойствием девушка поняла, что готова принять это. «Я так устала от этой боли. Убей меня, наконец. Только сделай это быстро, пожалуйста...» Томи закрыла глаза. Сейчас всё закончится. Наконец-то.

Наная Шики: Юноша вздрогнул от воспоминания, но это был не страх или ненависть. Воспоминание было настолько светлым и теплым вопреки всему происходящему с момента его отделения от своей половины, что ударило сильнее некуда. Его глаза даже раскрылись шире, словно он увидел девушку иначе, такую как тогда, а не сейчас. - Томи... Я помню. Помню, как мы танцевали, понимаешь?! - Он развернул ее, хоть и осторожно, лицом к себе, взглянул в глаза, - Помню теперь тебя... И вижу тебя, а не ту тварь. Ты вернулась и подавила ее, смекаешь? Но тут он сообразил, что Томи холодная как лед, и что-то тут не то. У него-то самого скорее повышенная была температура после схватки, потому и заметил сразу. Ну конечно, после купания в реке пиджак особо не спасет... Прижал к себе крепче, чтобы согреть. - Черт, ты же замерзла... Идем. - Наная не планировал интересоваться мнением явно выведенной из равновесия Томи и затем подхватил ее на руки и крикнул Грандчестеру, - Ее надо согреть, а то умрет. Куда нести? Быстрее!

Альберт Грандчестер: Альберт был до крайности озадачен всей этой ситуацией. У него был миллион вопросов и ни одного, по сути, ответа. Более того, сейчас он явно ощущал, что от этого парня - который, кстати, был весь в кровище (интересно, чьей?) - пахнет так же, как от горе-самоубийцы. Либо они оба одержимы, либо нюх подводит. Мужчина озадаченно почесал бороду. Такого раньше не случалось. Да и быть не может! Мастер Преследования Затаившихся и Бегущих никогда не ошибается в таких делах. И все же он был на распутье. Долг требовал от него сейчас же скомандовать нести девушку в Управление Полного Порядка. Но он слишком хорошо понимал, что там будет. Никто не станет разбираться, никто не станет лечить Томино. Ее запрут в камеру понадежнее и ускорят процесс. А там и до Мастера Пресекающего Ненужные Жизни недалеко. Для утопленницы это, конечно, будет радость - судя по тому, как сильно она не хочет жить. И друга ее арестуют до выяснения происхождения крови на нем. Кто знает, что там еще раскопают. И все же Альберт нутром чуял, что сделай он это - и прощай спокойный сон. Совесть замучает его, а чувство несправедливости сожрет с потрохами. Что если произошла большая ошибка и она будет стоить кому-то жизни? В конце концов он понял, что готов сдать Томино в Управление только после того, как убедится во всем. По счастью этот Шики, похоже, не знал, куда бежать и что делать. Что ж, тут Альберту и карты в руки, как говорится. План действий выстроился сам собой. - Ее ищут. Вам надо затаиться там, где искать не будут. - мужчина наклонился и поднял с земли мокрую, грязную, перепачканную кровью рубашку, которая была на Томи, и перекинул ее через плечо. Она пригодится. - Я, пожалуй, готов пустить вас ненадолго к себе домой. Но отсюда далеко - она замерзнет прежде, чем мы доберемся. Впрочем, я могу быстро пронести ее Темным Путем. А ты уж сам догоняй. Только найди где-нибудь одежду для твоей подруги. У меня ничего подходящего не найдется, а разгуливать в одном мокром белье - это вряд ли разумно. Альберт протянул руки, показывая готовность взять Томи к себе. И тут уж выбор за Шики: доверять или рисковать.

Томино Миамото: - Танцевали... - тихим эхом повторила Томи, пытаясь понять, о чём говорит Шики. Вспомнить удалось не сразу: все счастливые воспоминания таяли в подсознании, как полуденные тени. Всё это было так давно, будто не с ней и не в этой жизни. Воспоминание о том вечере было очень смутным и почему-то причиняло боль. Больно было буквально от всего: от мыслей, попыток вспомнить, даже от того, как Шики подхватил её на руки. Руку в месте перелома пронзила острая боль и Томи, не сумев вытерпеть молча, охнула. Как же он не понимает... Почему не понимает? Почему не видит очевидного? Её же больше нет, осталась только оболочка, которая скоро опустеет и будет занята... тварью, как он сказал. Печать по-прежнему горела той болью, которую причиняет кусок льда, прижатый к обнажённой тонкой коже. - Шики, - Томи приподняла левую руку и коснулась ледяной ладонью его тёплой щеки. На мгновение тепло юноши показалось Томи едва ли не кипятком и почти обожгло. Этот импульс заставил сердце встрепенуться раненой птицей, но мгновение ускользнуло так же быстро, как и возникло. - Прежней меня уже нет, теперь я и есть эта "тварь". Я не могу её подавить. Не обманывай себя. И не давай мне надежды. Её уже нет. А между тем, помимо её воли, двое мужчин уже решали за неё, что делать дальше. Это вызвало внутренний протест. Зачем они это делают? Зачем вмешиваются? Если бы только Хурон забрал её, ничего этого сейчас бы не происходило. Её душа была бы упокоена, Шики жил бы дальше своей жизнью, а Джеймс... он, наверное, снова пропал бы в своих путешествиях. И когда-нибудь повстречал бы хорошую девушку, которая излечит его от привязанности к сестре. История закончилась бы так, как должна закончиться. Что-то внутри противно ныло, исходило бешеной тоской и рвало Томи на молекулы от отрицания происходящего. В отчаянии она подумала было, что может вырваться и сама решить свою судьбу с помощью Карт Клоу, но вспомнила, что их у неё больше нет. А свои собственные силы почему-то покинули. С безразличным удивлением девушка-эмпат только сейчас заметила, что совсем не чувствует людей. Ни Шики, ни Альберта. Оба - закрытые книги для неё. Да что там эмпатия... не было даже простых физических сил пошевелиться. О каком побеге может идти речь? Оставалось протестовать. - Я не хочу... - слабо откликнулась Томи с тревогой в голосе, когда Альберт выразил желание забрать её. На мгновение раненая птица в груди снова шевельнулась и подсказала истинное желание девушки: она не хотела расставаться с Шики. С ним было тепло. Но и это желание быстро провалилось в глубины подсознания глыбой льда, оставив взамен лишь навязанное ей Отчаянием желание того, чтобы её никто не трогал. Желание одиночества. Это было так странно, учитывая, что совсем недавно это чувство уничтожало её. - Просто оставьте меня одну и уходите. Я разберусь сама... - без особенной твёрдости в голосе, но решительно попросила девушка. Чем сильнее её сердце пыталось стремиться к тому, кого она так сильно любила, тем отчаянее и резче происходило отторжение. Тем больнее было говорить эти слова и отталкивать от себя. Но иначе Томи сейчас никак не могла.

Наная Шики: - Кто здесь охотник на демонов, я или ты? Все я вижу. - Разозлился Шики, и не думая девушку отпускать, тем паче догадался, что все же у них такая разница в температуре тела, что он может ее греть просто собой. Правда, вопрос в том, чтобы как-то остановить ее переохлаждение явно ненормального характера. - Томи, очнись, ты же никогда не сдавалась - что с тобой не так? - И, не удержавшись, "заткнул" девушку самым надежным и приятным образом. То есть попросту поцеловал, в надежде что это ее немного отрезвит. Если она хоть немного помнит о том что он за существо, то должна понять, что целовать демона Шики точно не стал бы. А пока он решился: - Я довольно горячий вроде... Не дам ей остыть, а вы найдите одежду. И объясните, как мне найти ваш дом потом. - Наная не собирался тратить время на вежливость, надо было делать дело.

Альберт Грандчестер: Альберт скрыл улыбку за жестом, поправляя шляпу. Молодежь! Тут бы бить во все колокола, оттащить девицу к врачу, и к психотерапевту заодно, а они целуются. А у него, между прочим, дома горячая вода и теплые одеяла. Но это их выбор. Помнится, в молодости он тоже часто рисковал и, честно сказать, не всегда хорошо думал перед этим. Предложение найти одежду поставило мужчину в большой такой тупик. Он понятия не имел, где может ее взять. Женщины, что временами оставались у него ненадолго, никогда ничего не оставляли. Одна, правда, забыла однажды помаду, да так за ней и не вернулась. И маленький элемент женской красоты отправился в мусорку. Но одежда! Мастер Преследования вздохнул. Не в магазин же за ней идти, в самом деле. Он ни черта не разбирается в женских размерах - его умения хватит лишь на то, чтобы ладонями и руками показать примерные объемы. Черт знает что! У них в Управлении сейчас работала только одна женщина, но она - Мастер Пресекающая Ненужные Жизни, и таскать одежду у такой опасной девицы было бы сродни самоубийству. Или, как минимум, чревато мелкими увечьями. А спрашивать совета и того безумнее. Чай, для преступницы же, а не для очередной подружки. Альберт озадаченно почесал бороду, но спорить все же не стал. - Как хотите. Но это я заберу с собой. - он показал на мокрую рубашку Томи, перекинутую через плечо, и принялся расхаживать кругами в поисках собственного следа. - Мой дом стоит рядом с Турнирным Комитетом. Зеленая многоэтажка, она заметная, не ошибешься. Пятый этаж, сотая квартира... - Альберт чуть не подпрыгнул от нетерпения, наступив на собственный след. Его глаза загорелись азартом, как у борзой, которую вот-вот спустят с поводка. Он в нетерпении переминался с ноги на ногу - след манил его, как свет мотылька. - Сейчас я забегу в Управление, а потом сразу домой. Ключ под ковриком. Если что, на кухне под столом есть аптечка! - последние наставления он уже буквально выкрикнул, разгоняясь и бегом направляясь прямо в сторону Хурона. Но, не добежав буквально каких-то два метра до воды, мужчины и след простыл. Он растворился в воздухе, растаял, - словом, ушел Темным Путем.

Томино Миамото: Поцелуй подействовал, как шоковая терапия. Пожалуй, если бы Томи сейчас ударило хорошим разрядом тока, эффекта и то меньше было бы. Горячие губы Шики выдернули её сознание из густого кокона наваждения. Всё вдруг стало вторичным: боль, душевные муки, терзающее её отчаяние и навязчивые мысли. Внутренний голос, настойчиво шепчущий о том, что она непременно должна умереть, чтобы освободиться, стал тише. Однако, и до конца не исчез. Девушка ощутила жар во всём теле, словно её окатили кипятком, который тут же схлынул, стоило их губам разомкнуться. Будто только что выпавшая из глубокого сна, Томи поражённо смотрела на Шики. Она не видела и не слышала Альберта, не заметила его эффектного ухода. Всё было так странно, так неожиданно. Девушка не могла объяснить, что с ней творится: она не понимала сама себя. Происходящее было слишком похоже на вязкий дурной сон, куда на минутку смогла прорваться реальность. - Я не знаю... ничего не понимаю. - в самом деле, а что с ней не так? Сознание заколебалось, не зная, как воспринимать обрушившуюся на неё действительность. Восприятие разделилось надвое. С одной стороны казалось, что всё логично и правильно - даже мысли о смерти. Но с другой стороны - всё было до дикости странным. Пожалуй, даже Спящая Красавица, проспавшая сто лет и очнувшаяся в другой эпохе с незнакомцем у постели, целующим её, - и то чувствовала себя более уверенно и осознанно. А может, это наоборот сон, а не пробуждение? Или предсмертная агония, решившая подарить ей напоследок пару сладких мгновений. Быть может, в этот самый момент Томи всё ещё в Хуроне, захлёбывается и умирает? Милосердное подсознание подкинуло ей образ и ощущение того, о ком она думала в последний момент, перед тем, как упасть в воду. Мысль казалась логичной. Сознание ухватилось за неё, как за единственное объяснение происходящего. Потому что, будь оно иначе - с чего бы Шики стал целовать её? Он же совсем ничего не помнит. А выглядит Томи сейчас... мягко скажем, непривлекательно. А как ещё может выглядеть человек после утопления? Кончиками пальцев здоровой руки девушка коснулась своих губ, с удивлением замечая, что ранки затянулись, остатки солёной воды больше не щипали. Как будто её внутренняя сила тоже проснулась на мгновение. Томи слабо улыбнулась Шики, всё больше уверяясь в том, что он - её видение, её сладкая предсмертная агония. И если это так, то скоро он исчезнет. Только не молча. Пусть скажет напоследок что-нибудь. - Почему ты целуешь меня? - вопрос, к которому так трудно подбирались слова. Втайне Томи надеялась, что сейчас её подсознание создаст самый приятный конец, который можно себе вообразить. Шики скажет, что вспомнил её, обнимет, а она закроет глаза и всё перестанет существовать в этой точке. Как в тот день, когда она чувствовала себя счастливой.

Наная Шики: Шики и сам был настолько шокирован тем, что натворил, а точнее тем, насколько это было приятно, что смог Грандчестеру только кивнуть и запомнить сказанное. Он появился из той части личности прежнего Шики, которая была настроена в основном на выживание и убийства, а потому подобные чувства для него были чем-то совершенно нереальным и неизвестным. Вот только, видимо, что-то сидит в любом человеке намертво, как его не воспитывай. И сейчас он испытывал все симптомы первого поцелуй в виде легкой дрожи и не слишком адекватного восприятия реальности. - Потому что... Черт дери, люблю. - Буркнул он, неожиданно смущенный, - И не позволю умереть или там стать жертвой демона. Никому и ничему не отдам, а потому, женщина, не дергайся и пойдем тебя спасать. Для верности еще раз быстро поцеловал, а потом подхватил на руки и потащил туда, куда указал Альберт... Стоило поторопиться.

Джеймс: Триумф уже был в руках анимага, а жалкие попытки полковника лишь забавляли монстра, когда все пошло прахом. Внезапно разум покинул тело и оказался где-то в другом месте, наполненным только лишь одной болью. Джеймс ничего не видел, не чувствовал запахов, было похоже что от непрекращающейся агонии метаморф еще и оглох. Наваждение отхлынуло так же молниеносно, как и появилось. Непонятно что это было, но только теперь вместо одной из лап дракона висело что то больше похожее на окрававленную тряпку, Мустанг не подавал никаких признаков жизни, а лабиринт исчез. Стараясь не обращать внимания на фатальные повреждения конечности, анимаг бросил тушку полковника к мосту и чуть не взревел - сестры тут уже не было! Времени решительно не хватало, даже на то, чтобы позаботиться о своем собственном здоровье, и поэтому Джеймс, оставаясь в образе дракона, стремительно взвился ввысь чтобы продолжить поиски Томи с воздуха.



полная версия страницы