Форум » Ролевой оффтоп » В плену иллюзии. Фэй Вонг и Фай » Ответить

В плену иллюзии. Фэй Вонг и Фай

Fay D. Flowrite: По одному ему известным причинам Фэй Вонг заключает Фая Флоурайта в иллюзии...

Ответов - 12

Фей-вонг: Вода мерно пузырилась. Пузырьки в ней появлялись будто по волшебству, создавая иллюзию жизни. Впрочем, никакой особо жизни внутри колбы не было. Это был просто сосуд для того, чтобы хранить оболочку. А вот оболочка, к слову, как раз из всего этого сооружения была (пока ещё) живой. Светлые волосы мерно трепались, словно по ветру; голова чуть опущена, и ресницы смежены, точно у спящего; полы чёрного костюма с печально известной красной нашивкой на груди плавно трепались в воде и казалось, что человек летит. Но человек не летел. Он был заточён внутри колбы, что подавляла любую магию. Всякий, кто находился внутри, будь то маг, или обычный человек, автоматом делался беззащитным и открытым, словно чистая книга. И в эту книгу Фей Вонг собирался кое-что записать. Приблизив ладонь к стеклу, за которым неспешно бурлила тёмная вода, маг самыми кончиками пальцев коснулся колбы. Лицо заточённого внутри Флоурайта было мертвенно-бледным, из-за воды отдавая синевой. Чёрный костюм ему безумно шёл. А уж как радовала нашивка.. Не позволяя себе усмешки, Фей Вонг отступил от колбы, опускаясь в глубокое кресло. Сложил руки у лица в замок и прикрыл глаза, кажется, задремав. Но на самом деле он думал, очень много и весьма оживлённо. Разум пленника сейчас был открыт ему, и, преследуя свои цели, он собирался это использовать.. - Юй? Где-то высоко приятно шумели кроны деревьев. Вокруг мерно колыхалась зелёная, сочная трава. Она была до того мягкой, что лежать на ней можно было даже без подстилки. - Юй, ты спишь? Юноша навис над близнецом и заглянул в его лицо, силясь понять, в самом ли деле тот дремлет. Погода была тёплой, спокойной, с приятным лёгким летним ветерком, поэтому уснуть было бы логично. Коснувшись бледной щеки, точно такой же, как и собственная, кончиками пальцев, чуть погладил. Мягко улыбнулся сам себе и умостил голову на плече брата, тоже закрывая глаза. - Тогда я тоже.., - со слышимым зевком поделился. Золотистые волосы касались щеки и шеи близнеца; он не возился, чтобы не потревожить. Они лежали под большим раскидистым деревом, что скрывало их от прямых солнечных лучей; где-то недалеко журчала речушка, впадающая в чистейшее, большое озеро; яркое насыщенно-голубое небо безмолвно застыло в утопической радости; им ничто не должно было помешать.

Fay D. Flowrite: Неприятности случаются. Порой они следуют друг за другом, словно забыв, что по закону природы черная полоса обязательно должна сменяться белой. Но не в этот раз. Мир за миром, битва за битвой, и все напрасно - ни одного Пера, ни одной зацепки, ничего полезного, круговерть все тех же лиц, почти тех же судеб. Иногда начинало казаться, что только они единственные из всех вселенных вырвались из этого замкнутого круга - нет никаких альтернатив, просто разные места и разное время, но дорога одна. Это начинало выбивать из колеи даже его. Наверное, нельзя было в дороге обзаводиться привычками что-то искать, делать, получать результат. Он ведь просто бежал... Но все таки бежать, делая вид, что чужая цель тебе так же интересно, было легче. И в тот день, когда все снова завертелось, унося их уставших и загнанных в другой мир, его неожиданно вырвало из потока, отбросило в сторону. А дальше лишь мельканье, рваные картинки, никак не складывающиеся в одну цепочку - каменный пол, шаги, коридоры, сбившееся дыхание, глухой смешок и темнота. Долгая, непрекращающаяся темнота, ставшая неожиданным спасением - раньше она приносила кошмары, теперь - ничего. Но лишь ненадолго... Было тепло, но лица касался такой приятный ветерок, и сквозь закрытые веки робко пробивались солнечные лучи, в которых было так приятно понежится. Открывать глаза не хотелось. Равно как и вставать, снова куда-то идти и что-то делать. Он просто хотел позволить себе немного побездельничать. Шаоран и Курогане обязательно справятся сами, а он пока... До боли знакомый, но словно повзрослевший голос заставил ощутимо вздрогнуть. Наверное, он успел задремать, и кошмары не заставили себя ждать. Вот только... Уж слишком все это реально для сна. И эта шуршащая трава, и падающая на лицо тень от ветвей дерева, и это ощущение присутствия рядом... его. Замирая, не в силах пошевелиться, даже дыхание задержал, ощущая прикосновение теплых пальцев. А следом на плечо опустилась голова, и мягкие волосы скользнули по шее, чуть щекоча, лишь больше убеждая, все это... не может быть сном. Все слишком легко, просто, хорошо. Как картинка с поздравительной открытки - так не может быть. Ему всегда снились только кошмары, но сейчас было страшно вдвойне. Потому что где-то глубоко внутри отчаянно хотелось верить, что это будет хорошим сном, что в первый раз он проснется не от безмолвного крика... Но казалось, что стоит открыть глаза и повернуться к лежащему рядом, как на него с укором посмотрят мертвые, глубоко запавшие глаза. И рядом будет лежать изможденное тело его брата, и он протянет к нему исхудавшую руку, вновь произнеся одну-единственную фразу: "Это ты убил меня, Юй". Мага пробил озноб. Он не привык доверять хорошему, он всегда ждал подвоха, особенно сейчас - брат был нечастым гостем в его сновидениях, но самым беспощадным. - Ф... Фай? - глухо, почти неслышно, вмиг пересохшими губами. Это имя уже стало его, срослось с обманчивой личиной и подделкой, и так непривычно было звать брата.. его же именем. Юй был уверен, сейчас все встанет на свои места. Он обязательно проснется, видение теплого ветра, согретой поляны и такого желанного умиротворения растает, и вокруг снова окажется чей-то незнакомый, но по сути такой предсказуемый мир.

Фей-вонг: Он улыбался, даже закрыв глаза. Спать не хотелось, но тут было до того уютно, что поневоле расслабляло. Да и покуда братик дремал, занять себя было абсолютно нечем, поэтому казалось таким естественным - составить ему компанию. Но близнец не спал, похоже. И Фай мигом оживился, на звук имени снова вскидываясь над близнецом. Он растянулся по траве рядом, но умудрился закинуть одну руку и ногу поверх брата, поэтому визуально был сверху. Впрочем, их положение относительно друг друга ничуть не волновало; пока он мог заглядывать в это лицо и видеть такие яркие, чёткие эмоции, всё остальное было неважно. - Дааа? - явно играясь, нараспев протянул. Подперев щёку кулаком, свободной рукой снова коснулся щеки близнеца, кончиками пальцев сдвигая разметавшиеся вихры и заправляя за ухо. Это было весело - следить за кем-то, кто был так безумно похож на тебя самого. Будто в зеркало смотришься. - Здорово, что мы выбрались вдвоём сюда, правда? - поймав одну из прядей и лениво накручивая её на палец, словно в продолжение какого-то разговора принялся болтать. Раз брат не спал, можно было и поактивничать немного. С улыбкой вновь прижимаясь к плечу второго щекой, едва ощутимо потёрся: - Тут тепло, но прохладно. И никого вокруг! Одна природа. То, что нужно, для выходного дня, м? Пожалуй, подобное место радовало бы любого. Вдалеке от городской суеты, спокойное и уютное, уединённое и словно бы девственно-чистое - таких заповедников было крайне мало, и найти их было дюже сложно. Но они вдвоём были именно в таком месте, и это казалось естественным. Так и должно было быть. Именно им, двум золотоволосым близнецам, подыгрывала природа и открывались маленькие тайны мироздания. Так веселее жить - и это правильно! Помолчав немного, Фай снова ожил, приподнимая лицо, смотря на близнеца большими щенячьими глазами. - Нэ-нэ, Юй? Ты правда спишь? Тут хорошо и спокойно, конечно, и тебе нужно отдохнуть, но.. - замявшись, снова потупился, словно ребёнок, не решающийся попросить. Мешать брату не хотелось, но и долго молчать / лежать / находиться на одном месте в столь замечательный день было выше его сил. Поэтому он усиленно сопел в плечо близнеца, едва заметно перебирая губами, словно подбирал нужные слова - те, что с лёта убедят Юя в правильности любой глупости.

Fay D. Flowrite: Этот голос... Прошло столько столетий, столько миров пройдено, столько пережито, а он все равно все еще помнит этот голос. Пусть сейчас он звучит более взрослым, пусть вместо усталости и обреченности в нем звучит радость и легкая непосредственность - он все равно никогда не спутает его ни с чьим другим. Такой один - словно отражение его собственного, разве возможно его забыть или выкинуть из головы? Близнецы - это всегда одно целое. И физическая смерть одного всегда есть начало душевной смерти второго. Тогда... откуда сейчас звучит этот изменившийся голос? Почему не обвиняет? Почему звучит так востороженно? Почему не укоряет за все ошибки? Почему... вдруг сказал то, что в глубине души Юй мечтал услышать уже очень давно? Что все хорошо, что они вместе, что ничего не происходило, что вокруг них та самая картинка из поздравительной открытки, что все это было лишь очень долгим и очень плохим сном. И что Фай так доверчиво-счастлив, что можно ощутить тепло его тела и почти невесомые прикосновения. Что все остальное - просто фантазия разморившегося на солнце сознания. А потому было так страшно открывать глаза. Если бы присутствие рядом родного человека оказалось лишь очередным полночным бредом, то, пожалуй, это было бы самым жестоким кошмаром из всех. Куда привычнее было слышать обвинения, бежать прочь от просыпающегося Короля, путаться в длинных золотистых волосах, видеть указывающую руку среди горы трупов и мертвые голубые глаза, с ужасом наблюдать, как открываются губы с запекшейся кровью, чтобы в который раз проклясть за слабость... И как не вязались со всем этим его объятия. Юй ощущал, как брат то и дело прижимался к нему, как накручивал на палец локон волос, как закинул на него ногу, болтая о каких-то милых глупостях. С ним все было хорошо, он был жив, счастлив, и все так же любил его. Разве за всего мгновение подобного счастья не отдашь все? И пусть это потом окажется лишь сном или искаженной фантазией, все равно. Пока можно насладиться подобными мгновениями, он ни за что не откроет глаза и не покинет это место добровольно. Потом, его обязательно кто-нибудь разбудит, куда-нибудь потащат и вокруг снова будет много хороших людей. Но - не тех. Среди них не будет его. А здесь - они лишь вдвоем. Маленькая слабость, словно картинка того, как возможно еще может быть, если он сыграет отведенную ему роль до конца. Просто яркий луч солнца среди вечной серости. - Да, Фай, это здорово, что мы выбрались сюда... - тихо откликнувшись его словам, невольно искренне улыбнулся, не замечая, как по щекам скользнули теплые капли, лишь крепче зажмуривая глаза. - Нет, я не сплю... Просто хорошо... Он не хотел просыпаться слишком быстро. Он так хотел побыть с ним хотя бы еще самую малость. Он и так ждет этого уже столетия. И сколько еще придется ждать?.. Вскинув руку, Юй вплелся тонкими пальцами в мягкие светлые волосы, заставляя брата прижаться к своему плечу крепче, чуть поворачивая голову и притыкаясь губами ему в макушку, жадно вдыхая его теплый запах. Он обязательно его вернет. И увезет далеко-далеко, в самый теплый мир, где они смогут вот так же лежать под сенью раскидистого дерева, доверчиво прижавшись друг к другу. И все будет именно так, как кажется ему сейчас...

Фей-вонг: Фай собирался уговорить брата на много разных глупостей. Лазать по дереву, под которым они так мирно отдыхали - наверняка в его кроне куча интересностей! Раздеться и бегать по поляне голышом - весело будет, особенно учитывая местную необитаемость; как будто они дикари! А ещё можно было, назанимавшись дурью, забраться в озеро и долго там плескаться. Или искать полевые цветы - не разделяясь, обязательно вместе, копошась под боком друг у друга. Да мало ли тут было дел! Мир вокруг, полный загадок и сюрпризов, мог устроить отдыхающим близнецам массу радости. Нужно было лишь правильно себя применить. Валяться на траве тоже, конечно, здорово. Навевает детством, когда они могли тратить кучу времени на беспечное ничегонеделанье. Но сейчас, в свете активной общественной жизни, и отдых должен был быть таким же! Чтобы не выпадать из ритма, так сказать. Последнее, к слову, о ритме и прочем, ему думалось использовать в качестве обоснуя своим глупостям. Интересно, Юй поверит? Он всегда был умнее.. Впрочем, чего гадать? просто начать, а там язык сам понесёт. Фай даже зажмурился от удовольствия, представляя себе это - он как обычно будет болтать, Юй будет внимательно слушать, серьёзно улыбаясь любой глупости, и будет казаться, что он вот-вот уличит его в нелогичности или детскости - но брат просто в очередной раз согласится, легко и с готовностью, будто и сам постоянно о подобном думал, хотя на деле конечно же это не так.., и они будут дурачиться, словно дети, целый день напролёт, покуда не выбьются из сил или не решат, что амплуа глупеньких блондинистых дурачков с них хватит. Фай всегда обожал подобные моменты. Когда, увлечённые одной идеей, они словно и вправду вновь становились детьми. И будто вновь делались единым целым. Необъяснимое, неописуемое, но такое дурманящее, кружащее голову ощущение, которое никогда не понять обычному человеку, не-близнецу... Однако ничего из этого Фай предложить не успел. Заметив слёзы, он удивленно заморга. Помедлил, - и очень скоро стал испуганным. - Я.. что-то не так сделал? - осторожно уточнил; вроде и глупости свои не начал болтать, а теперь сразу зарёкся даже начинать. Юй что-то почувствовал? Что-то вспомнил? Его что-то расстроило? Обидело настолько, что он заплакал от этой самой обиды? Тогда отчего он улыбается? Они ведь оба - табло своих эмоций. Грустно - грустят; весело - смеются. Не мог близнец лежать тут - и плакать, улыбаясь. - Юй! Юй, что случилось?? - Фай вскочил над братом, испуганно ловя в ладони его лицо. Чуть сжал в мигом похолодевших пальцах, встревоженно всматриваясь в бледное лицо. - Прости меня! Я.. я не хотел! Только прости! - он не знал, за что извиняется, но ощущал смутную тревогу и всё нарастающее чувство вины. Это ведь из-за него! Из-за него Юй расстроен. А значит он загладит свою вину, извинится, заставит брата простить себя во что бы то ни стало! Им нельзя ссориться, никак нельзя. Никогда.

Fay D. Flowrite: Почему наваждение никак не проходило? Почему ему все еще позволяли оставаться в этом мороке, что несет не страх и боль, а почти удушающее чувство... радости, тепла, непередаваемого ощущения , когда твоя мечта сбывается. Какова же будет цена за эти мгновения? Что еще он должен отдать? Или сколько ночей после он не сможет сомкнуть глаз? Конечно, это не имело значения, просто Юй не понимал, за что ему даются эти мгновения. Он не сделал ничего достойного с того самого момента, как покинул глубокий ров, в котором последним погибшим оказался его собственный брат. Он не просто не совершил ничего хорошего, он сразу же заключил еще одну отвратительную и страшную сделку, чтобы искупить свою ошибку. Как он будет искупать последующие - он не думал. Главное было и остается - вернуть того, кто сейчас находится рядом. Точнее... будто находится рядом. Так близко, что ощущается все еще до боли знакомое тепло. Когда-то они не могли отойти друг от друга ни на шаг. И даже когда их заточили отдельно друг от друга, главным испытанием стали не голод, не жажда, не холод и не страх, больше всего они страдали от того, что находятся слишком далеко от своей второй половинки, что не могут взяться за руки, чтобы поддержать друг друга, что не могут даже поговорить, ведь ветер так редко доносил до одного из них ослабленный голос второго... Разве после всего этого можно было его винить в том, что он готов и дальше соглашаться на безумные сделки, только бы еще раз сжать в руке теплую ладонь брата? Возможно. Кто-то бы сказал - пора отпустить. Но после того, что он ощущает сейчас, разве от отступит? Может... именно в этом и состоял смысл его непривычного сна? Чтобы он не отступил? Чтобы помнил, за что именно готов шагать дальше?.. - Нет, ничего, Фай... - слова давались с трудом. Он едва сдерживался, чтобы не схватить брата в охапку и не прижать его к себе, грозя удушить в объятиях. Но сон так реалистичен, а он ведь совсем не хочет, чтобы его брат испугался еще больше. Нет, все должно оставаться вот таким - легким, родным, теплым. И извинения он тоже не хочет слышать, это ведь так неправильно. Разве ему было за что прощать своего брата? Ведь все совсем наоборот! Это он... не должен был прощать. Никогда. Это Юй должен будет вымаливать у него прощение. Вечность, которая им была дарована одна на двоих. И все это обязательно будет, когда они встретятся на самом деле. Юй на коленях будет умолять брата простить его. И тенью будет следовать за ним, больше никогда не оставляя его одного. Но пока... пока ведь можно было просто насладиться спокойными и непривычно мирными мгновениями? - Все хорошо, правда, ты ни при чем, - насилу совладав с голосом, Юй снова улыбнулся, ощущая солоноватый привкус на губах, уговаривая себя открыть глаза. Даже если наваждение после этого начнет проходить, он хочет увидеть своего брата хотя бы на долю секунды. Здоровым, живым, таким близким... - Я... я просто так рад, что мы здесь вдвоем... И что ты рядом... Все же медленно приоткрывая глаза, ожидая увидеть напротив мертвенно-бледное лицо и безжизненный взгляд, Юй несдержанно выдыхает, когда видит такие же ярко-голубые глаза, смотрящие на него с испугом и растерянностью и такие же вихрастые короткие волосы, как у него самого. И он продолжает нависать над ним, почему-то не спеша исчезать и растворяться в воздухе, все так же придерживая тонкими пальцами за лицо. Рядом. Не исчезает. И теперь Юй не желает просыпаться вовсе. - Это и правда ты, Фай... И даже не злишься в этот раз... - говоря сбивчивым шепотом, он все же приподнялся, обвивая брата руками за плечи, крепко, но бережно обнимая. - Только не исчезай... Он так не хотел его пугать даже в своем сне, но все равно ничего не смог с собой поделать. Он так долго ждал его и будет еще ждать, что не может совладать с собственными эмоциями. Наверное, он никогда не сможет контролировать эту часть себя, что навечно связано с братом.

Фей-вонг: Иллюзия была реалистичной. Маг плакал. Фей Вонг довольно улыбнулся. Он прекрасно видел то, что происходит во сне Фая. А ещё имел возможность наблюдать за явью. Лицо мага, заточённого в колбу, было бесстрастно. Холодно и безэмоционально, мертвенно-бледное из-за синевы воды. Однако, какие-то эмоции всё же пробивались. Слёзы, например.. Вода у щеки мага осветилась. Вспыхнула ярким всполохом, ослепительной вспышкой - и угасла, окутывая пророненную магическую слезу, бережно баюкая и кристаллизуя. А потом потянула на дно образованный сверкающий камешек, прибивая к рифлёному полу, проталкивая в одно из небольших углублений. И как только последовал глухой щелчок, вода в колбе взбурлила, осветилась глухим мерцанием - и снова замерла, продолжая мерно пузыриться, как и раньше. Глаза мага были его силой. И слёзы несли в себе её частицу. Фей Вонг был рад, что не ошибся. - Дай мне ещё немного своей силы, - глухо усмехнулся он себе под нос и снова прикрыл глаза, концентрируясь. Слезливая встреча близнецов - это здорово, бесспорно. Но ему нужны были ещё эмоции - яркие, сильные, чистые! Только тогда тело мага начнёт делиться скопленной энергией. И это не обязательно должны быть слёзы; пока в теории, но вероятно это могли быть любые эмоции - и ФВР собирался это проверить. - Если всё хорошо, так отчего же ты плачешь?? Фай смотрел с безысходностью. Он столько раз видел это лицо, знал наизусть это тело; они были абсолютно одинаковые, понимали друг друга без слов и предугадывали реакции. Но сейчас угадать не получалось, и это его пугало. Как заведённый, он гладил брата по щекам. Дрожащими, холодными пальцами. Смотрел в лицо, силясь найти причину. Он не понимал, что происходит; не мог угадать, что стряслось; не догадывался, как исправить и что предпринять, чтобы помочь. Близнец плакал, и собственные глаза тоже подёрнуло мутной пеленой - словно ребёнок, что плачет при виде чужих слёз, он тоже собирался расплакаться. Стоило ладоням Юя подняться навстречу, как Фай с щенячьей преданностью ринулся навстречу. Обхватил брата руками, крепко прижался сверху и приткнулся носом в его плечо, судорожно глотая непрошенные слёзы. Всё, что угодно, лишь бы второй не грустил! Он разделит с ним его беды, возьмёт на себя половину вины, поможет выплакаться и всегда будет рядом, чтобы поддержать! И никогда.., никогда не оставит одного! Юй должен это знать. Неужели забыл? - С чего мне злиться, глупый? - борясь с беззвучными рыданиями, едва слышно шмыгнул носом в его плечо. Заметно дрожа, прильнул крепче, цепляясь за его одежду. - Я же люблю тебя! Ты мой брат.. моя драгоценная половина.. пожалуйста, перестань, ты меня пугаешь! День обещал быть замечательным, но природа просто не могла реагировать на двух из сильнейших своих созданий. И теперь, когда Юй грустил, солнце не казалось таким ярким. Трава была жестче и суше. Оказалось, не так и тепло было, и по земле стелился холодный сквозняк, пробирающий до озноба. И вода поодаль словно замерла, журча совсем глухо и неслышно. Всё вокруг словно поблекло, пока два близнеца плакали друг другу в плечо.

Fay D. Flowrite: Как было объяснить своей иллюзии, отчего он плачет, обретя то, о чем так давно мечтал? Как объяснить, что когда-нибудь ему придется проснуться, и тогда рядом его не будет? Как сказать, что все это - лишь плод воспаленного сознания? Что совсем скоро его заставят очнуться, и он снова будет метаться по мирам, надеясь избавиться от проклятия, но в то же время отчаянно этого боясь? Потому что тогда он убьет всех, кто ему сейчас так дорог. Но только так получит того, кто всегда был самым дорогим для него. Но если он оставит проклятия при себе, тогда никогда больше не увидит собственное отражение в другом человеке. Выбор был сделан. А он все бежит от конечной точки. Предавая всех и сразу своим бессилием и трусостью. Он обошел столько миров, и ни в одном не встретил более трусливого создания, чем был сам. Разве все это можно рассказать?.. Пусть лучше иллюзия останется такой же прекрасной. Он лучше снова будет нести все в себе, привычно улыбаясь, лишь по ночам, когда никто не видит, сжимая рубашку на груди, силясь сдержать рвущийся крик отчаянья. Это все он оставит себе. Даже когда Фай вернется, когда он крепко-крепко его обнимет, он все равно не расскажет ему, какой ценой вернул его обратно. Брат простил бы все, кроме невинных смертей, на которые подписался Юй. Они с самого детства не видели ничего другого - только мертвецы окружали двух детей, запертых даже друг от друга. И Фай не одобрил бы новых смертей - разве прошлых было недостаточно? Юй бы мог ему сказать, что брат никогда не жил без своей половины, не ощущал этого разрывающего чувства вины, одиночества, отчаянья, что остается от ушедших. Но и этого он тоже не скажет. Только будет просить прощения. Каждый день, на протяжении веков, пока не почувствует, что улыбка брата снова такая же искренняя, как была тогда, в последний их день, когда их вели в заточение, а они покорно шли, крепко держась за руки и улыбаясь друг другу, не показывая страха, что мучил их обоих. Это сейчас Юй понимает, как наивны, добры и покорны они были. Что они с братом могли лишь движением руки отбросить охрану и сбежать. Все равно куда, главное живые и вдвоем, да хоть против всех миров! Но... они шли, повинуясь воле собственного отца. Наверное, они бы сделали это и в более сознательном возрасте. Ведь их растили в уважении и любви к своему народу и Королю. Их воля - закон. Только пройдя через все испытания, Юй понял, что чужая воля может стать решающей только тогда, когда ты сам это позволяешь. Но разве же они с Фаем знали об этом? Они продолжали любить и волноваться о судьбе своего мира. Если бы он не был уничтожен, Юй бы до сих пор сходил с ума от того, что не может ничего сделать для людей своей страны. Теперь это мир мертвецов. И они больше никогда туда не вернутся. Юй сделает все, чтобы стереть из памяти брата те ужасные года, проведенные в башне. Особенно ту последнюю минуту, когда по воле самого родного человека, он летел из нее вниз, навстречу своему мертвому народу. "Тебе есть на что злиться, брат... Тебе есть за что ненавидеть, презирать и проклинать меня. Но я позволю себе еще одну слабость - и никогда не расскажу о том позоре, что успел навлечь на себя после того, как потерял тебя..." Прижимая своего брата лишь крепче, Юй уткнулся лицом ему в плечо, чувствуя, как тонкое тело едва заметно вздрагивает. Прошло столько десятилетий, а Флоурайт все еще помнит, что брат вздрагивает так лишь тогда, когда пытается сдержать слезы. Когда он действительно его вернет, он правда... совсем не изменится? И останется таким же, как его помнит безрассудный и предавший близнец?.. - Прости, прости меня, Фай... - с трудом заставляя перестать себя извиняться, Юй громко выдохнул, крепко зажмуриваясь, стараясь унять слезы. Нужно было насладиться отмеренными мгновениями! А он... опять все портил! В который раз. - Сон. Мне приснился очень плохой сон, - выпалив первое, что пришло на ум, маг коснулся теплых волос брата, скользнув ладонью по волосам. Очередная маленькая ложь во благо. Только бы он не заплакал, только бы снова улыбнулся ему этой самой прекрасной на свете улыбкой. - Но теперь все хорошо... Я проснулся, и ты рядом. Теперь все хорошо... Стараясь успокоить брата, он все же осторожно чуть отстранил его, заглядывая в бледное лицо. Он хотел снова увидеть его глаза. Снова увидеть здоровое красивое лицо, которое не было бы измученным и изможденным. Хотел увидеть, ради чего продолжает жить там, в реальности. Хотел хорошенько его разглядеть, пока не настало время просыпаться. - Эй, Фай, улыбнись мне? А то небо вновь слушает тебя, и больше совсем не греет... - тихо улыбнувшись, он скользнул пальцами по щекам брата, придерживая его лицо в ладонях. Он же знает, помнит, что в их холодной стране самым теплым была улыбка близнеца. И что они забывали обо всем, даже об обжигающем холоде, когда были вместе. И пока было время, он хотел взять как можно больше этого тепла, чтобы придать себе еще немного сил на долгую дорогу к исполнению желания, которое сейчас смотрело на него лучистыми голубыми глазами.

Фей-вонг: Всего ещё пара кратких мгновений, и Фай бы точно разрыдался в голос. Но Юй уже приподнимался, садясь ровнее, успокаивая его.. Какая глупость получилась, это он должен был успокаивать близнеца, а не наоборот! "Прости, я всегда всё делаю неправильно.." Близнецу было грустно, а Фай сам вдарился в уныние, не сумев поддержать. Близнец нуждался в поддержке, а вынужден был поддерживать нерадивого брата. Это Фай должен был сейчас улыбаться близнецу, успокаивающе гладя по щекам - а вышло совсем наоборот. Слишком поздно это понимая, блондин вскинул щенячий взгляд. Юй всегда был умнее, взрослее, выдержаннее, словно и в самом деле старший брат. Было ужасно это осознавать, особенно сейчас, в свете своей бесполезности.. Снова зашмыгав носом, кинулся ему на шею, крепко прижимаясь. Свои эмоции он вообще не умел сдерживать, да и не считал нужным. Когда человек рядом - лишь вторая половинка тебя, с которым ты единое целое, скрываться не было смысла - второй всегда поймёт. - Прости! Прости, что не догадался и не успокоил! Страшный сон, конечно.. Это всё объясняло. Не было никаких иных причин странному поведению брата, просто полуденный кошмар. - А нечего было засыпать на солнцепёке! Нии-сан бака. Понемногу успокаиваясь, Фай наконец сумел улыбнуться: пока ещё сам себе под нос, при этом ощущая себя весьма сконфуженно. И бесполезный, и плакса, да ещё и брат сегодня к нему так неожиданно добр.. Не отцепляясь от его шеи, он тихо зафырчал в тёплое плечо. Приступы столь явной любви у близнеца случались не часто, стоило воспользоваться. Всё ярче светясь непосредственной детской улыбкой, отогреваясь приятными словами и успокаиваясь от тепла рядом, Фай лишь крепче стиснул объятия. Но теперь это не были отчаянные цепляния за одежду близнеца в попытке извиниться; теперь они стали мягкими, тёплыми и нежными - обнимать тоже можно было по-разному. - Глупый братец. Если ты тоже не улыбнёшься, ничего не выйдет. Я же не волшебник, - он тихо шептал над плечом брата, прикрыв заплаканные глаза, иногда вскользь касаясь его щеки или уха губами, не переставая улыбаться. И пока не отстраняясь, словно дразня близнеца. Тот хотел видеть его улыбку? Хитрюга. Нет уж, только баш на баш! Фай не будет улыбаться один. Да и то, что они прозвали "волшебством", их общей маленькой магией, работало лишь от совместных усилий. Неужели Юй это забыл? Тогда нужно будет ему напомнить.. Держа лицо опущенным, словно застенчивая девица, Фай чуть отстранился, садясь перед близнецом прямо, не давая себя толком рассмотреть. Нестриженные золотые космы весьма тому способствовали. Помедлив, потянулся обратно, ближе, попутно чуть приподнимаясь. И ткнулся лбом в лоб брата, прижимаясь к его носу и губам своими. Сложно было сказать, чем это больше было - попыткой боднуться или всё же поцеловаться, но непосредственного Фая с его извечными глупыми шуточками было вообще сложно понять. "Это ведь заставит тебя улыбнуться, а?"

Fay D. Flowrite: Он опять извинялся. Такой глупенький, что даже слов не находилось. Делал то, что должен делать Юй, повторял слова, которые предназначались ему, а никак не предавшему брату... Наверное, в этом прекрасном мороке его любимый близнец впервые не знал или забыл то, что произошло. Не требовал, не обвинял, словно они все это время... провели вместе. Несбыточная мечта, способная стать реальностью только во снах. - Эй, ничего, главное, что я проснулся, а ты рядом, - он сам не верил в то, что говорил, потому что сам молился про себя как раз не просыпаться. Час, два, день, несколько десятилетий! Ведь в этих теплых и нежных объятиях он чувствовал себя действительно защищенным, спокойным, прощенным... И Фай все же улыбнулся. Его улыбку почти невозможно было заметить за растрепанными светлыми волосами, но Юю этого и не нужно было - он просто чувствовал, потому что все вокруг все словно вмиг переменилось. Фай игрался, не давая себя разглядеть, прятал лицо, добиваясь от брата ответного жеста. А потом вдруг неожиданно подался вперед, прижимаясь крепче, почти неощутимо касаясь его губ своими. Юй растерянно моргнул, не зная, как поступить. Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, когда они были совсем детьми, которые всегда были предоставлены только себе, они вот так же обнимались и притыкались друг в друга, стараясь подбодрить и поддержать. Их общая маленькая магия - они прикрывали глаза, и свечи в их комнате загорались теплым светом, они тихо что-то говорили друг другу, прогоняя прочь тишину. И перед сном вот так невинно целовали свое отражение, потому что другой ласки не знали. Сами учились, сами искали и творили родственную любовь. У них ведь никого не было, кроме них самих... Отмирая, уже даже не удивляясь, что где-то в уголках памяти еще сохранились такие маленькие, но оттого еще более дорогие сердцу мелочи. Значит, он не забыл брата, ничего, что с ним связано! Тихо улыбнувшись ему в ответ, едва заметно кивнул, принимая правила этой маленькой игры. Конечно же, какое волшебство без него? Магия ведь была дана им обоим, разделена между ними, и лишь от совместных усилий они могли творить такие чудеса, о которых другие маги даже не слышали. - Кажется, начинает работать, не находишь? - прикрыв глаза, на самом деле уже не замечая, что там за погода, ощущая лишь мерное и родное тепло рядом, Юй улыбнулся уже смелее. Сон и правда был прекрасным. Наверное, после него даже не останется того щемящего чувства пустоты, что всегда приходит, стоит оказаться в объятиях Морфея и увидеть брата. Теперь он только будет знать, что борется именно вот за такие дни. Теперь ступать должно стать немного легче. Юй обязательно найдет способ все преодолеть с меньшими потерями. И... возможно, он даже сможет познакомить его с Шаораном, Сакурой, Курогане... Они бы вместе смеялись и называли воина "Куропипи", трепали по мягким волосам мальчишки и галантно склонялись в поклоне перед химе. Их столько всего ждет впереди! Столько всего, чего Фай был лишен, но что брат обязательно ему восполнит! Ведь как только они окажутся вместе, для них не будет существовать понятия времени, для них будет впереди только вечность, проведенная вместе.

Фей-вонг: Похоже, поцелуй близнеца не напугал. Даже больше - тот кивнул, принимая правила игры. "Глупый мальчишка", - усмехнулся Фей Вонг, глядя в свою иллюзию. Она была отделена от него лишь тонкой плёнкой, так что казалось, протяни руку, он обязательно коснётся волос одного из обнимающихся на сочной зеленой полянке парней. Тёмный маг не знал, какую из эмоций мага стоит исследовать в первую очередь. Слёзы были мощным источникам, но Фей Вонг был экспериментатором и ему нужны были разные результаты, чтобы выбрать очевидно успешный. За сим ему оставалось лишь пробовать, пробовать и пробовать - быстрый жест рукой, и на подопытного светловолосого мага сошла ленность и сонливость, мешая особо активно елозить, мешая реальность со сном; а послушный его дьявольски-изощрённым мыслям близнец на полянке в иллюзии, не сводя взгляда с брата, напористо вжал того за плечи в траву... - Начинает работать, - эхом откликнулся Фай, безотрывно смотря в лицо брата, что расслабленно закрыл глаза. Тот был такой милый и уязвимый сейчас, такой открытый и доверчивый, что сдержаться было сложно. Он и так почти нависал сверху, но теперь, неуловимо подтянувшись выше, окончательно прижал брата к земле. Уперся ладонями в его плечи, втиснул коленом между его ног, чтобы не дать взбрыкнуть или уползти в сторону. Ничего такого особенного или агрессивного, - просто чтобы не напугать его будет лучше, если тщательно контролировать ситуацию. - Юй.., - тихо шепнул, тепло выдыхая в бледное лицо. На секунду замедлил. И снова коснулся теплых, узких губ. На этот раз спутать настоящий, чувственный и влажный поцелуй с обычным дурачеством было сложно. Но Фай не собирался останавливаться, как в прошлый раз. Одной рукой он уже скользнул под кофту близнеца, задирая подол, сдвигая мешающую ткань. Повёл ладонью - умело, быстро, вскользь касаясь всех чувствительных мест. На пару мгновений оторвавшись от теплых губ, рывком сдернул кофту - и снова приник к мягким губам. Время вокруг словно замерло. Даже легкий ветер затих, только солнце нещадно блестело, пробиваясь обжигающими лучами даже сквозь густую крону дерева, золотя силуэт юношей. Всё происходило само собой. Фай за пару мгновений сумел сдёрнуть кофту и с себя, следом полетели обе пары штанов; он то с жаром целовал близнеца, то отвлекался, отстраняясь, иногда прижимаясь губами к шее, плечам или груди; терся сверху, прижимался, скользил руками и всем своим телом; в какой-то момент подхватил брата под колени и налёг сверху, сдавленно что-то шепча; а потом, обессиленно повалившись сверху, ещё долго обнимал и иногда ласкал руками.. ..а ещё через мгновение наваждение исчезло. Размахивая трусами брата, словно победным знаменем, Фай со звонким хохотом носился по поляне чуть поодаль того места, где оставил близнеца. Легко шумел ветер в кронах, пригревая светило солнышко, трава щекотала босые ступни; неподалеку журчала вода - именно на тот звук и нёсся Фая, кругами нарезая ломанную траекторию. - Юй, быстрее! За мной! Купатьсяяяя! - с визгом оттолкнувшись у берега, он бомбочкой врезался в воду и исчез в озере с головой, вздымая сотню радужных, сияющих брызг. И было сложно понять, происходило ли что-то в самом деле. Или они вновь заснули рядом с друг другом, и одному из них приснился странный сон - или же им обоим? Как бы там ни было, Фай вёл себя как и обычно, привычно дурачась - и, вероятно, ничего и в самом деле не случалось...

Fay D. Flowrite: Кажется, он только минуту назад был готов продолжать цепляться за близнеца, смотреть на него, стараясь запомнить все до единой детали, только бы при пробуждении не забывать, ради чего проделывает весь этот путь и продолжает, по сути, бесполезное существование. Но уже мгновение спустя все тело словно обмякло. Он ведь не хотел спать... Это вообще странно, засыпать во сне, верно? Будто проваливаешься в никуда,уходишь в сознание еще глубже, куда и одним глазком-то страшно заглянуть. И Юй всеми силами пытался сопротивляться этому мороку, отчаянно мотнул головой, крепко схватившись за плечи брата. "А что... если я просыпаюсь, а не засыпаю?" Эта мысль испугала лишь больше. Только не сейчас, ему дали слишком мало времени! Да, пусть потом будет хуже, да, пусть будет сложнее улыбаться, но хотя бы еще немного, даже если не заслужил. - Фай... - он себя почти не слышал, голос звучал глухо, словно в полудреме, а ведь Юй был уверен, что испуганно позвал близнеца, который обязательно должен был схватить его и не отпускать, только не в мир без него. Ведь брат всегда был добрее и лучше, он позволит побыть с ним рядом еще чуть-чуть. И словно услышав его, Фай прижался крепче, но от его тепла близнец расслаблялся лишь больше, и уже через несколько секунд Юй разжал пальцы, больше не в состоянии цепляться за брата, снова почти беззвучно его позвав, оставаясь лежать на земле безвольным телом - это был не сон, это было словно оцепенение, которое никак не желало сходить. Даже когда брат неожиданно прижался к его губам совсем не братским поцелуем, когда его ладони скользнули под кофту, срывая одежду и настойчиво прижимаясь сверху. Это было... неправильно. Так не должно было быть, это же его брат, родная кровь, они бы никогда... Но что тогда происходило? Почему он не мог оттолкнуть Фая, спросить что происходит, а лишь продолжал лежать, ощущая совсем не те прикосновения, не те брасткие объятия, о которых мечтал сотни лет подряд? - Фай... - он снова звал его, но не получал отклика. Юй не останавливался, продолжая то прижиматься, то отстраняться, что-то шепча, но отнюдь не ответом на жалобный голос брата. Казалось, он и вовсе не замечал, как прикусывает губы близнец, как с трудом сжимает в пальцах траву, стараясь отвлечься от странных и неожиданных ощущений, как едва заметно вздрагивает на каждое движение, что продолжает смотреть куда-то через плечо брата из-под полуприкрытых ресниц, не в силах ни закрыть глаза, ни взгляуть прямым и ясным взглядом в лицо близнеца. И после он лежал, не понимая, почему никак не может заплакать, хотя очень хочется. Может, привычка улыбаться совсем отбила у него умение показывать другие эмоции? Или... или он подсознательно ждал чего-то плохого от этого сна? Он был готов к проклятиям, к мести, но не... к подобному. Он настолько ненавидел себя, что умудрялся пачкать даже в собственных снах? Себя и родного брата заодно. Словно не мог оставить его в покое даже сейчас, и его искореженное сознание подбрасывало совсем дикие картинки в его вихрастую голову. Как он мог так поступать с Фаем? Почему в этот раз все не могло закончиться хорошо? Почему... он снова поступил эгоистично и не дал себе проснуться тогда, когда стоило? Картинка сменилась так резко, словно кто-то просто взял и швырнул его в другой мир. Те же деревья, та же поляна, только брат не прижимается сверху, не шепчет странных слов сдавленным голосом, не тянется снова к его губам... Фай носится по поляне, словно ничего не произошло. Оно ведь... и не могло произойти, ведь всего минуту назад они лежали под этим самым деревом, и брат поглаживал его по волосам и плечам. Ничего не менялось, но изменилось все. Солнце снова пригревало землю, рядом тихим перезвоном текла река, в кронах напевали птицы. Всего мгновение назад ничего этого не было! Не было ничего, кроме них двоих! Юй резко поднялся, хватаясь за голову. Он почти не обращал внимания на веселящегося близнеца, не замечал собственной наготы, он лишь подтянул ноги к груди, притыкаясь носом в колени и сжимая пальцами светлые волосы. Что же такое с ним происходит, что его бросает из видения в видение, которые на первый взгляд связаны между собой, а с другой - настолько разные, что становилось едва ли не страшно. Он ведь точно помнил прикосновения брата, словно он все еще его касался! Но как только ему могло подобное привидеться? Как он мог... даже подумать о подобном? Юй многое мог простить самому себе, но порочить облик брата - это было слишком даже для него. - Просыпайся... Просыпайся, черт бы тебя побрал, не смей все портить еще больше, Юй, не смей, - тихо шепча себе под нос, он сжался в комок, боясь поднять лицо и увидеть своего брата. После всех этих видений он просто не может взглянуть на него, не может снова увидеть свое полное отражение.



полная версия страницы